— Я помню, ты отправила меня к своей тёте в Сочи, а мне хотелось с тобой в Питер, тогда там были «белые ночи», — подала голос Лена, уплывая в воспоминания. — Ты провожала меня, говорила, что на море мне будет интереснее, а в Питере придется целыми днями сидеть в гостинице одной. К тому же это был подарок к окончанию девятого класса. Только забирал меня потом отец. На все мои вопросы он отвечал, что расскажет потом, отмахивался, а когда вернулись домой, мне запретили выходить из дома без сопровождения, даже в школу возил папин водитель. Я ничего не понимала, спрашивала о тебе, пока он однажды не разозлился и накричал на меня, а потом… впервые ударил…
Она вдруг испуганно осмотрелась, вспомнив, что кроме семьи Д’Авари и четы Нивэ, в гостиной присутствовали еще двое незнакомых мужчин, и выворачивать передними исподнее было крайне глупо. Лена смущенно покосилась на мать, словно извиняясь за свою болтливость, но мадам Нивэ с улыбкой ее успокоила.
— Эти два господина, — она кивнула на улыбчивых мужчин, которые с интересом прислушивались к их разговору, но не вмешивались, — двоюродные братья Алекса, так что не переживай, ни одно слово из этой комнаты не просочится в СМИ. Так вот, возвращаясь к нашей истории, мадам Д’Авари, моей единственной ошибкой стало то, что я не успела приехать за Леной. Да, я влюбилась в Алекса, и не жалею об этом, пусть меня осудят, но за всю жизнь с Борисом я не познала и толики любви, которой меня окружил Алекс за те три недели, что я курировала выставку. Он сделал мне предложение перед отъездом, но я была не свободна, и не знала, что мне говорить дочери. Алекс обещал приехать через два месяца, а мне предстояло решить, как поступить. Он был готов забрать нас обеих, но… я…
Она замолчала и растерянно посмотрела на дочь, а Лена, подтянувшись к матери, прошептала ей на ухо:
— Я бы приняла любое твое решение, мама, почему ты не сказала?
— Не успела, милая, — грустно улыбнулась женщина, и Саша заметила, как опустились плечи Алины, разом прибавив ей возраста. Было видно, что она до сих пор не могла простить себе, что фактически бросила дочь. — Каким-то образом, Борис узнал о нашей связи. Когда я вернулась домой, — она поморщилась, видимо, воспоминания были не самыми радужными, — меня уже ждал юрист с документами на развод и чемоданы в прихожей. Это были два месяца ада, когда я не знала, где ты находишься, а на меня оказывалось давление, чтобы я подписала документы. Развод состоялся быстро, никто не стал слушать крики обезумевшей матери, у которой отобрали дочь. Тебя увезли в неизвестном направлении, а Борис… знаешь, что он сказал мне при нашей последней встрече? — взгляд Алины вспыхнул негодованием, и Элен невольно поежилась, понимая, как отец издевался над ними обеими. Сколько врал ей самой, говоря, что ее мама — шлюха, бросившая дочь. — Кому я нужна с «прицепом»? Что моему любовнику и даром не нужен будет мой ребенок…
— Мне, Алин была нужна даже с ненавистным мужем, — Алекс с сочувствующей улыбкой прижал к себе жену и поцеловал в висок. Заметив такое внимание со стороны отчима, Лена улыбнулась мужчине благодарно. И без слов было понятно, кто поддерживал ее маму в это ужасное время. — Я и тебя бы принял как родную, Элен… но мне пришлось спешно увозить Алину из России.
–Твой отец с равнодушной усмешкой смотрел на мои страдания, — продолжала Алина Нивэ, — а потом «снизошел» до разговора и сообщил, что отправил тебя в закрытый пансион, «подлечить нервы», что это я довела тебя до нервного срыва и ты… ты не желаешь больше меня видеть, — с трудом договорила она, не решаясь посмотреть на дочь. — Я поверила и… и подписала все, что мне дали, все документы не читая…
— Мама, но это неправда, — ужаснулась Лена, отпрянув от матери, — ты… как ты могла поверить?
Саша прижала руки к губам, замерев в немом удивлении. Присутствующие мужчины мрачно молчали, видимо, вся эта ситуация не была секретом для них.
— Не хотела, но поверила, — сглатывая подступившие слезы, прошептала Алина, — до сих пор корю себя за то, что сдалась тогда, не нашла тебя, не поговорила. Если ты не сможешь простить меня за это, то я пойму…
