– Ты уже два часа подряд пялишься в телефон. В тиндере что ли зарегистрировалась? – спросила подруга, бессовестно заглядывая мне через плечо. – Ого, в инстаграме! У кого-то появилось свободное время?
– Не говори ерунды, – отстранилась я, чуть было не выронив скрипку, спокойно устроившуюся на моих коленях. Что такого, если дирижер опаздывает на репетицию, и я просто решила немного позалипать в соцсетях?
– Какая красавица, – разглядела Юля женщину на экране моего смартфона. И она… действительно была хороша: пышногрудая блондинка с пухлыми губами и наращенными ресницами. Вечернее платье очень выгодно подчеркивало соблазнительные изгибы ее тела, а официант на заднем плане в белых накрахмаленных перчатках всем своим видом указывал на то, что посещаемые заведения этой барышней – не для бедного контингента. Лично я одевала перчатки в том кафе, в котором подрабатывала, только тогда, когда мыла в обеденном зале пол. – Кто это?
– Жена Тимура.
– …Фу, ну и уродина! Какое глупое лицо и пошлое выражение! – тотчас скривилась Юля, искоса поглядывая в мою сторону.
Я могла лишь беспомощно усмехнуться.
– Не трать силы. Я не ревную…
– Действительно не ревнуешь? – усомнилась Юля.
– Ни капли.
– Но ты только посмотри, в какие роскошные места он ее водит, – начала листать ленту дальше моя подруга. Кое-где действительно мелькал и Тимур, а ту фотографию, где он обнимает свою гламурную супругу, я просто предпочла не замечать. – Вот скажи, тебя он катал на яхте? Или приглашал в Венскую оперу?
– Ну… вчера мы гуляли с ним по парку, – поделилась я, устало бросив смартфон в сумку.
– Это просто нечестно. Ты должна потребовать хотя бы какого-то разнообразия для себя, – стояла на своем Юля. – Он же сказал, что они с женой «чужие» друг другу – но почему тогда Тимур уделяет ей столько времени, так балует ее, а с тобой тайно видится сутки через трое в вонючем публичном доме?!
Может, потому что она жена, а я – никто? Вещь, которую купили. По высокой цене, но все же. Даже если дорогая сердцу вещь сломается или исчезнет, всегда можно найти средства на новый экземпляр. Все случившееся просто в очередной раз доказывало мне, что не стоит привыкать и привязываться к Тимуру.
Но в последнее время мне было действительно тяжело не думать о нем. Я просто не знала, на что еще перенаправить свои мысли.
– Итак, всем внимание! – вдруг раздался голос директора, появившегося в центре у нотного пюпитра. – Ваш дирижер сейчас на больничном, но, дабы не отменять репетицию, мы решили попросить его лучшего ученика провести прогон вместо него. Многие из вас уже знакомы с Кириллом?
Не знаю, как остальные, а мы с Юлей уж точно были с ним знакомы… Парень тоже нас узнал, слегка кивнув в нашу сторону. Хотя после того, как я забыла о его приглашении, думала, что автоматически попаду в «черный список».
– Начнем со Второй Симфонии Чайковского, – сказал он вместо приветствия, раскрыв необходимые ноты перед собой.
– Ну, понеслось, – тихо сказала Юля, устанавливая свой контрабас в положение игры.
– Что? – не поняла я.
– Сейчас ведь расплачешься, как ты обычно это делаешь во время исполнения этой симфонии.
– Я? Плачу во время исполнения Второй Симфонии?..
Внезапно в голове возникли картины из далекого прошлого, отчасти объясняя сказанное Юлей. Дело в том, что… Именно это произведение играла моя мама на своем последнем концерте. Именно это исполнение вызвало слезы на моем милом юном личике, а сердце заставило сжаться от непонятных на тот момент боли и восхищения. Это было откровение, убежденность в том, что музыка – и мое призвание тоже, и, пусть память стерла печальные подробности, но душа… душа все еще хранила в себе эмоции от пережитого.
– Не знала, что плачу в такие моменты, – моя улыбка лучилась грустью и одновременно нежностью. – Буду стараться держать себя в руках, а то в следующий раз Кирилл точно сделает вид, что меня не знает.
Юля кивнула, хотя у самой еще как дрожали руки от волнения.
Палочка нашего нового дирижера непримиримо взметнулась вверх, заставляя сконцентрироваться на исполнении.
Кирилл держался очень профессионально, как будто был рожден дирижером, но Юля никак не могла попасть в такт. Что было удивительно для такой старательной музыкантши, как она. Эта девушка давала мне советы, в то время как сама не могла собрать себя по кусочкам, наблюдая за парнем мечты!
– «Контрабас», немного быстрее, – снова сделал Кирилл замечание Юле, и та совсем сбилась.
Решая поддержать подругу, я тоже принялась играть из рук вон плохо, разделив недовольство всего оркестра.
– «Скрипка» и «контрабас» – вам лучше остаться, чтобы проиграть все от начала и до конца со мной наедине, – отчеканил Кирилл, запретив нам касаться инструментов, пока прогон не закончится.
Коротко кивнув, мы послушно опустили свои смычки, стыдливо уставившись в наши партитуры.
– Что с вами обеими? – непонимающе спросил нас Кирилл, едва мы остались одни в пустом зале. – Вы же лучшие ведущие партии. Я лично присутствовал на вашем исполнении в прошлом году – все было идеально.
