– Просто ты такой красивый, что Юля не может сконцентрироваться на нотах, – посмеялась я, решив разрядить обстановку.
Но моя подруга юмора не оценила, и, краснея, выпалила со своей стороны:
– А Вета вообще всегда плачет во время исполнения Второй Симфонии!..
–…Начнем с Анданте, – после небольшой паузы произнес Кирилл. – Юля, сядь более расслаблено. Не нужно так зажиматься, я не съем тебя. А ты, Вета… постарайся не плакать сейчас, хорошо?
На одну причину рыдать во время исполнения Второй Симфонии стало больше.
После нашей маленькой приватной репетиции, Кирилл уличил минутку, пока Юля отправилась искать ключ от кабинета, и предложил мне встречаться… Судя по его выражению лица – я первая девушка, которая вот так быстро и не раздумывая отказала ему. Этот взгляд было трудно интерпретировать как-то иначе, чем «тотальный шок», и создавалось впечатление, что я еще ни раз увижу его в своих кошмарах.
– Сегодня твоя игра еще более тоскливая, чем обычно, – задумчиво протягивает Тимур, подперев ладонью висок. – Если у тебя что-то случилось – то могла бы просто не приходить. Ты ведь не рабыня здесь…
Разве? Сегодня я сказала «нет» парню, о котором мечтают все девчонки консерватории, но у меня даже отсутствует возможность просто тихо пострадать дома, закрывшись в комнате, ведь по первому зову должна бежать в бордель под покровом ночи.
– Это – партия главной скрипки Второй Симфонии в до миноре Чайковского, – опустив скрипку, принялась рассказывать я. – Вы знали, что это произведение создавалось очень большим трудом? Чайковский потратил почти десять лет, чтобы довести ее о совершенства, и все же наибольшую популярность принесла ему лишь последняя, Шестая Симфония.
– Боюсь, я даже не отличу их по звучанию, – снисходительно пожал плечами Тимур, переворачиваясь на спину. Простынь слетела с его сильного, накачанного торса, обнажая красивые кубики, в то время как на мне вообще ничего не было. В последнее время Тимур любил, когда я играю ему обнаженной… Это было странно, но «любой каприз за ваши деньги».
– Последняя Симфония стала итогом всей его жизни и карьеры, став самым востребованным его «детищем» – я продолжала объяснять ему теорию музыки, хотя сама не понимала, зачем это делаю. Но Тимур будто бы с интересом слушал, даже не перебивал, и я принимала это за разрешение продолжать. – Однако в отличие от предыдущих своих работ, в Шестую Симфонию он вложил куда меньше своих идей и переживаний, написав очень быстро. Вам не кажется это несправедливым?
– Просто понимание, что настоящий идеал и есть несовершенство – приходит слишком поздно, – выразил свою точку зрения Тимур.
– Хм. Это действительно имеет смысл, – отвернувшись, я хотела возобновить свою меланхоличную игру, но мысли снова не давали мне покоя.
Была ли я идеалом для Кирилла, когда он пригласил меня на свидание, выделив из всей массы музыкантов женского пола? Или для Тимура, когда этот олигарх решил купить меня? Я не знаю… Однако я не имела с понятием «произведение искусства» ничего общего, кроме одного: мои руки умели исполнять их на скрипке.
Даже тут я была лишь инструментом…
– Сегодня мне предложил встречаться самый лучший парень консерватории, – все же я решила признаться в истинной причине слез, застывших в глазах, откладывая скрипку в сторону. Белая, немного смятая простынь, скрыла постыдные метки на моем теле, что оставил Тимур, когда я закуталась чуть ли не с головой.
Брови Тимура приподнялись, как будто он внезапно осознал, что наша с ним «любовь» все это время была притворной. Впрочем, очень быстро взял себя в руки.
– В таком случае, почему ты грустная?..
Мне казалось, что я уже в достаточной мере успела изучить этого мужчину, но сейчас его голос так и сквозил скрытым недовольством. Неужели он ревновал меня? Мужчина, который одновременно спал как минимум с двумя женщинами – со мной и своей красоткой-женушкой! Нет, это просто не могло бы быть правдой.
Будто осознав, как ненатурально звучит его равнодушие, он бросил вдогонку еще более непринужденно:
– Я не против, если ты будешь с ним встречаться. Наше соглашение ведь не подразумевает верность, так?
– И как я могу спать сразу с двумя? – это представлялось в моей голове настолько нелепо, что я даже рассмеялась.
А Тимур еще и подлил масла в огонь:
– Эм... в порядке живой очереди?..
Отсмеявшись, мне только и оставалось, что разочарованно покачать головой,
– Это будет нечестно по отношению к нему. Тот парень явно заслуживает чего получше…
Тимур долго сверлил меня своими черными глазами-ониксами. Было видно, что в голове у него пролетало очень много мыслей, но он не знал, за какую именно ему зацепиться. Я уже не ждала с его стороны никакого ответа, когда он сказал, нацепив подобие улыбки:
– На твоём месте я сосал бы денежки сразу с двух мужиков.
– Этим мы с вами и отличаемся.
