Вообще-то, после того, как я «порвала» с Тимуром, мне ничего не мешало снова обратить свое внимание на парня, за которым тайно наблюдала два года, на протяжении всей учебы. Но… что-то необъяснимо меня останавливало. Будто возникло осознание, что не так уж я и влюблена в него. Когда-то я сказала Тимуру о том, что не смогла бы спать с двумя сразу. Но, кажется, я отвергала Кирилла не только по этой причине…
«Я тоже по нему скучаю», – пронеслось в моей голове, едва образ Тимура, в его строгом черном костюме, возник в моей голове.
В последнее время я лишком часто вспоминала о нем. И теперь наши встречи не казались мне ужасными и аморальными, когда время немного смазало все волнительные и неприятные моменты. В них по сути не было ничего отвратительного, особенно, когда я привыкла к Тимуру окончательно. Этот мужчина стал первым для меня во всем, и я дорожила этими эпизодами в своей памяти.
Мои знакомые часто рассказывали о несуразности их «первого раза» с мужчиной. О той боли и грязи… Но у нас с Тимуром все было не так. Будто мы… очень с ним друг другу подходим. Потому что помимо сексуальной близости, с этим человеком было вполне комфортно высыпаться, гулять в парке, играть ему на скрипке один на один и… даже плакать.
Этот комфорт быстро стал привычен, пусть он и был мнимым. Именно поэтому, когда Тимур сорвался и накричал на меня, я испытала такой ужас и отчуждение. Будто не готова была узнать о других сторонах этого человека. А ведь темные грани есть у всех!
К сожалению, или к счастью, я смогла встретиться с Тимуром уже вскоре после начала учебного года.
О его появлении возвестили удивленные шепотки учащихся, что толпились у выхода из кампуса, возле дорогущего тонированного мерседеса. Тимур был еще более привлекательным, чем я его помнила – с огромным букетом белоснежных роз, он стоял, облокотившись бедром о крыло своего роскошного автомобиля, и явно кого-то ждал.
– Ого, какой красавчик, – констатировала Юля, остановившись рядом. – Приехал за какой-то гламурной выскочкой, определенно. Наверно за той рыжей дурой, что учиться на саксофоне. Видала, как она облизывает мундштук?
Я могла лишь обиженно покоситься в сторону Юли, прижав футляр со скрипкой к себе посильнее.
Мне не приходилось задаваться вопросами, кого именно этот мужчина здесь караулит. Я была в таком смятении, что просто стояла прямо напротив него, не в силах закрыть рот от шока. И, пусть взгляд его закрывал темные очки, я безошибочно определила момент, когда в толпе других девушек Тимур отыскал именно мое лицо.
Он сделал всего шаг навстречу. А меня будто молнией пронзило – так сильно затрепетало сердце. Голова же разрывалась между двух вариантов: прыгнуть в его сильные объятия, или дать деру пока не поздно.
Все же я выбрала второе. По двум причинам. Во-первых, другие учащиеся и преподаватели, что наблюдали с окон, не должны были узнать о том, что одна из студенток их консерватории находится в неприемлемой связи с мужчиной, что на пятнадцать лет ее старше. Даже если это «невинное общение», что в наши дни маловероятно. Ну а во-вторых, сделать шаг навстречу уже с моей стороны означало бы одно: я так счастлива снова попасть под его покровительство, что в следующий раз не только крики в свою сторону стерплю, но, возможно, и пару пощечин… Конечно же, я не могла допустить этого. В измученной душе все еще жила гордость.
– Вета, куда ты?! – послышался голос Юли где-то позади, но объяснять ей что-то пока не было возможности.
Не знаю, направился ли Тимур за мной, когда я убежала, ловко лавируя между спокойно выходящими из корпуса студентами. Но, к сожалению, я не учла, что могу нос к носу столкнуться с еще одним человеком, которого старательно избегала все это время.
С Иваном Сергеевичем, моим преподавателем по сольфеджио.
Сейчас этот грузный молодой мужчина как никогда походил на бомбу замедленного действия в моих глазах – я понимала, что уже довела его до крайности своим поведением, и прекрасно осознавала последствия.
– Вета! Почему ты всегда убегаешь?! – схватил меня за предплечье профессор, едва я испуганно развернулась в противоположную сторону, и дернул к себе навстречу. – Все лето не брала трубку, уже пропустила два моих занятия – что все это значит?!
Я не успела ответить. Чужая хватка на моей руке ослабла, когда знакомая ладонь непримиримо сбросила чужие пальцы, больно сдавившие нежную кожу запястья. Я не видела человека, что теперь держал мою дрожащую ручку в своей, в то время как напряженная спина прикоснулась к его сильному теплому торсу. Но прекрасно знала, что это был Тимур.
– У вас какие-то вопросы к
Профессор растерянно переводил свои глаза-бусинки то на меня, то на незнакомого мужчину, так трусливо стушевавшись. Он даже не попытался воззвать к толике уважения в стенах его кафедры.
– Виолетта прогуливает мои занятия. Я хотел… спросить ее о причине.
