– ...Не слишком ли жестоко? – мои брови непроизвольно нахмурились от осознания того, что еще одна судьба сломалась по приходи кучки людей со главе со мной.
– Это всего лишь на пять лет. И, вообще, колония поселений – это не тюрьма строгого режима. Такое наказание, возможно, будет ему даже на пользу.
Ну, конечно...
– К тому же, ваш тесть будет доволен, – по-приятельски похлопал меня по плечу глава муниципального округа. – Мэр обещал ему хорошую должность?
– Моего тестя действительно ждет повышение. Но эти два события мало связаны. Игорю Евгеньевичу просто подарили домик. В деревне, – нехотя поведал я.
– "Просто домик"?
– Ага. Просто маленький домик, в маленькой деревне далеко отсюда. На Сейшелах или Мальдивах, – расхохотался вице-мэр, сделав и без того неформальную обстановку нашего "собрания" еще более веселой и... до тошноты отвратительной.
Но, конечно, как профессиональный лицемер я продолжал улыбаться и вторить их шуткам.
– Что это с вами, Тимур Александрович? – спросил верховный судья. – Вы будто... не в духе?
Видимо, моя актерская игра стала хуже с годами. Я даже не знал, что ответить на это, дабы выкрутиться.
– Вы расстроены из-за главы фармацефтической компании? Или из-за того, что взятка за тот оправдательный приговор вашей жены была слишком большой? – конечно, все сказанное было произнесено с лучезарной улыбкой, без намека на совесть.
– Нет, я просто не выспался.
– А что сделала жена Тимура Александровича? – тотчас поинтересовался вице-мэр.
– ...Сбила ребенка в нетрезвом состоянии.
Собравшиеся немного помолчали, затем как ни в чем не бывало принялись обсуждать более интересные вещи.
– Прошу прощения, я должен идти сейчас, – показательно глянул я на часы, даже не увидев время.
Мне просто не терпелось убраться из этой прогнившей клоаки куда-нибудь на свежий воздух.
Подальше отсюда.
...Квартира Виолетты очень подошла бы для маленького отдыха.
– Ах, я все время забываю, что порвал с ней, – усмехнулся я, доставая сигарету.
Как раз позавчера я разыграл перед ней богача, смертельно обиженного алчностью своей любовницы. Вышло настолько убедительно, что она даже оставила свою шубу на ресепшене и пошла в полуголом виде домой…
Хорошо, что моему брату все-таки удалось перехватить ее на полпути к дому, иначе она бы окоченела до смерти.
Выкурив одну сигарету, я потянулся за другой, а потом за третьей, но и этого было недостаточно, чтобы успокоиться.
– Надо выпить. Иначе я поеду к ней прямо сейчас.
Пусть я сказал это, однако...после целой бутылки виски я не придумал ничего лучше, чем притащиться к ее подъезду. Из-за того, что пришлось идти пешком, мой вид был мягко говоря... не такой опрятный, каким являлся обычно. Только это остановило меня от того, чтобы позвонить ей в дверь.
Пришлось ковылять в ближайший отель, дабы отоспаться там и привести себя в порядок.
На следующий день мучения от жуткого похмелья не позволили мне ступить и шагу – откуда бы взялись силы, чтобы валяться в ногах у Веты, вымаливая прощение? Нет, нужно было подойти к этому более основательно. И уж точно на трезвую и свежую голову.
Когда подходящий момент все-таки наступил, у ее подъезда обнаружилась толпа людей – среди них был священник и люди из похоронного кортежа. Видимо, в доме кто-то умер.
– Когда же настанет благоприятный день, чтобы помириться с с тобой, моя маленькая скрипка? – конечно, пришлось уйти и в этот раз.
Подошло время выходить на работу, и я опять был не в состоянии ее увидеть. Разлука довела меня до точки – я уже не понимал, что срываюсь буквально на всех подряд.
– Эй-эй, полегче, – поднял руки в примирительном жесте главный инженер, с которым мы часто обсуждали рабочие дела до обеда. – Мне попросить вашего секретаря принести вам кофе? Или, может, пару таблеток новопассита?
– ...Извини, – плюхнулся я в кресло, закрыв лицо руками. – Тяжелое время.
– У вас тоже бывают "эти дни"? – снова пошутил молодой человек. – Прошу прощения. Но вы очень странно себя ведете всю эту неделю. У вас что-то случилось дома?
– Можно и так сказать. Я... Как вообще ведут себя люди, когда им хочется убиться об стену от ненависти на себя самого?
– В основном, они мешают жить нормальным адекватным людям, которые ничего плохого не сделали, но попали под горячую руку.
Ах, этот человек всегда говорит правильные вещи.
– Вот поэтому ты главный инженер у меня на заводе, молодец.
Я просто приду к ней и скажу, что очень сожалею. Кто сказал, что у нас должно быть все идеально? Я козел и мудак, но... я думаю, она и так это знает.
Чего я вообще хочу добиться, заявившись к ней? Точка поставлена, я долго принимал это решение. Разве это не прекрасно, что она ненавидит меня? Разве это не то, чего я так добивался? Почему мне так плохо...
Девушка, которую я люблю, несчастна из-за меня, вот почему. И пусть я сделал ей больно лишь ради ее же блага, но я просто не могу это так оставить. Я должен сказать ей, что... Что вообще я должен ей сказать?
