Когда она паркуется рядом с домом, затылок у нее снова скован и болит. Несколько минут она сидит в машине. Ей не пришлось ехать за Матиасом в школу, так что она приехала раньше обычного. И она еще раз смотрит на часы.
Поколебавшись, включает зажигание и едет в школу. Последний звонок прозвенел несколько минут назад, но она не видит Матиаса. Осматривается по сторонам и медленно трогается с места.
Вот они. Сандрина останавливается на двойной полосе.
Анн-Мари открывает дверцу, садится на переднее сиденье. Это машина родителей Каролины. Сама Каролина помогает Матиасу застегнуть ремень безопасности, пока что у него детское кресло, но скоро оно ему уже не понадобится. Патрис стоит рядом, смотрит на улицу.
Сандрина ждет, чтобы они уехали. Патрис выруливает на дорогу, автомобиль удаляется, и она против света видит только затылок Матиаса. Она видит, что Матиас и Каролина разговаривают, их головы повернуты друг к другу. У нее теплеет на душе. «У Матиаса все хорошо», – сообщает она своей крошке.
Она подъезжает к дому. Интересно, каково было бы жить здесь без него, с одним только малышом, ее крошкой? Это еще одна картинка, недоступная ее пониманию.
Надо принять душ и переодеться. Она натягивает цветастую блузку, ту самую, скверного покроя, что она сразу возненавидела. Блузка плохо на ней сидела, резала под мышками, пузырилась на груди, упорно задиралась на животе, и дело тут не в том, что живот растет. Блузка ужасная, но удовольствие ему она доставит.
Сандрина застегивает пуговицы и неожиданно для себя обнаруживает, что на самом деле она похудела и блузка, при всей ее непривлекательности, не так уж плоха. Она колеблется, не зная, стоит ли подправить макияж, и в конце концов раздумывает, испугавшись, что его привезет Кристиан. Если муж заподозрит, что она прихорашивается для другого… о, нет, лучше об этом не думать и о макияже забыть.
Она спускается на кухню и начинает хлопотать. Прилежно готовит заправку для салата. В морозильнике есть листы для лазаньи, он любит лазанью. Разогревает духовку, накрывает стол на двоих и ждет с окаменевшей шеей. Время тянется долго, томительно. Можно было бы кому-нибудь позвонить, поболтать, но у нее никого не осталось. Были когда-то приятельницы, но давно уже нет.
Сандрина ничего не делает – только ждет и время от времени прохаживается по дому, чтобы проверить, все ли в порядке, все ли хорошо.
Он появляется в девять часов в незнакомой машине с незнакомым водителем. Выходит из машины, и та сразу уезжает. От него пахнет пивом. Сандрина выходит в прихожую и хочет спросить, кто был за рулем, и как он, ее муж, себя чувствует, и что сказали полицейские, но все эти вопросы небезопасны – она не должна ни о чем спрашивать, ее муж – хозяин этого дома, и он приходит, когда хочет. Даже после задержания. Но поскольку молчать – это тоже подозрительно: молчание может означать, что она что-то скрывает, – она говорит: «Я приготовила лазанью». Он смотрит на нее и, не издав ни звука, закрывает дверь на замок. Все как обычно, за исключением нечистого дыхания. Он кладет портфель на тумбочку у входа, наклоняется, расшнуровывает ботинки, вешает куртку на вешалку, надевает домашние туфли и, по-прежнему не говоря ни слова, направляется в гараж. Сандрина, замирая, идет следом.
Ее муж внимательно осматривает свою дорогую машину. Он доволен – машина цела. Кладет руку ей на плечо, и они возвращаются в кухню. Его рука лежит у нее на шее, он спрашивает: «Где мой телефон?» – и она показывает на столешницу. Затем достает из духовки лазанью, прикрытую фольгой, чтобы не подсохла: блюдо выглядит аппетитно, ему понравится, все пройдет хорошо. Сандрина молится про себя: заправка тоже получилась как надо, все будет хорошо, все будет хорошо.
Она ставит лазанью на стол; он держит в руках мобильник, смотрит на нее с подозрением. Спрашивает:
– Что ты делала вчера в девять часов?
Сандрина снимает рукавицу, которую надела, чтобы не обжечься о горячий противень. Понятно, он хочет выведать, не прочитала ли она СМС-сообщение. Она говорит:
– Наверное, я была в душе. Я рано поднялась наверх, не могла смотреть телевизор… я беспокоилась о тебе.
Он не сводит с нее глаз. Она старается ровно дышать. Вести себя как ни в чем не бывало. Все будет хорошо.
Спрашивает его:
– Ты проголодался? Сколько тебе положить? Тебя кормили?
Он откладывает телефон и садится. Он ей верит. Все обойдется. Он говорит:
– Клади побольше. Я умираю с голоду. Мне приносили поднос с какой-то гадостью.
