Смерть подруги здорово подкосила нашу маленькую команду сотрудников АИН, поэтому мы позволили себе отпуск – подвисли на Втором этаже, чтобы насладиться фрагментами увядающей реальности. Мы постреляли по банкам, сходили в пустой кинотеатр на фильм, который не успели посмотреть с Дианой… Как беспризорники, болтались по Этажу, парящему вне времени, чтобы ухватить мгновения, увидеть, каков мир без людей, когда все марионетки разом обратились в прах, потому что пришли из пепла. Мы провели бесконечный уикенд, отхватывая по кусочку от пирога, испеченного не к нашему столу.
В один из вечеров Ян привел меня на спортивную площадку во дворе Дианиного дома; с трибун открывался вид на звезды: небесные тела светили неровно, словно их мерцание терялось в пучинах космической Всемирной Паутины, путаясь в облачных маршрутах. Я устроилась у бога на коленях и наблюдала, как светила «зависали», их сияние становилось плоским и безжизненным, а темное полотно проваливалось в белое ничто. Напоминало «глюки» в видеоиграх: иногда текстуры пропадали, демонстрируя пустоту закулисья.
Напарник отрешенно перебирал мои локоны. В его глазах отражались вспышки лагающих звезд, и я гадала, украдкой поглядывая на Яна: тянуло ли его на Инитий? Искал ли на небе Земли и других миров родное «солнце» – Эхо? Может, скучал по мудрой и страстной Тийе Серенай или черствому Джа-и, заменившему родного отца? В тот момент и я поддалась наваждению о детской поре, родителях, которых не стало в моей жизни в один день, квартире в тихом городке Московской области – смесь чувств оставляла терпко-сладкую ностальгию.
Подул ветерок, и я поежилась, тем самым потревожив крепкую думу Яна. Он поддерживающе улыбнулся, поймав мой взгляд, и уголки моих губ скользнули вверх.
– Твои иголки смягчились, – сказал он, посмеиваясь от статического электричества моих волос. – Забираю у тебя чин Иголочки.
– Не расслабляйся – взамен утраченной способности колоться я научилась бить током, – усмехнулась я и пригладила непослушные пряди. – Если серьезно, я думала, что с каждым Этажом мне будет хуже и хуже, а вышло все с точностью до наоборот, – вздохнула тяжко. – Зато ты совсем не изменился.
В глазах напарника вспыхнула неопознанная эмоция, но тут же спряталась за россыпью игривых искр:
– Ой ли? Все также чертовски хорош?
– Ага, – ответила я. – Но все еще не борец ММА.
Цифровой звездный хаос закружился воронкой; на мгновение на небе взошло две луны, и только я показала на аномалию, оба спутника пропали в зеленых квадратах. Я цокнула языком:
– Блин, не успела… – Последнее слово растворилось в общем дыхании.
Ян припал чувственными губами к уголку моих, устраивая ладонь меж лопаток, чтобы притянуть к себе; я поддалась, влекомая серебристым мерцанием небосвода, жаром его тела и неозвученными словами. Бог отстранился, чтобы рассмотреть мое лицо. Я поднялась, села к нему на колени и оказалась на линии обстрела взглядом. Впотьмах не могла распознать цвет глаз, хотя мне было все равно, потому что я тонула в них вне зависимости от глубины и градуса его океана.
Напарник обвел контур моих скул, погладил пальцем подбородок и несколько раз рвано поцеловал – я положила руки ему на плечи, разматывая в беззаботной радости вьющиеся кудри; мы не сдержали улыбок, соприкасаясь ими. Ян углубил поцелуй, зарываясь пальцами в волосы за ухом, поглаживая ямку за мочкой. Мир перевернулся – подумала, что виновата моя дурная голова, сыплющая метафорами, но, стоило открыть глаза, я перепугано вцепилась в отвороты рубашки бога.
– Ян! Мы сейча-ас… – Трибуна ушла из-под ног, закружилась, стала небосводом, а мы лежали среди глючной космической операционной системы. Мы потеряли осевую опору и нырнули в тонкое пространство макетов небесных сфер – гравитация исчезла.
В ответ раскатисто посмеялись и обвили талию, хотя в этом не было нужды, так как воздушные потоки держали нас на плаву.
– Тише, Иголочка. Нас не существует, как и пяти этажей над нами, – прошептал Ян мне в ухо. – Как и одного под нами. Мы похоронили
«…
Взявшись за руки, мы перевернулись так же легко, как астронавты на космической станции. У меня сперло дыхание и забилось сердце от его всеобъемлющего голоса, слов, смысл которых впитывался на подсознательном уровне, и пьяного танца декоративных небесных тел.
«…
Ветер играл в наших волосах, выбивая из глаз слезы, а туман рассеивался, обнажая кубические, как черная костянка шиповника, звезды и картонную луну.
«…стрела пронзила
Бог откинулся назад, будто поскользнулся, но его сапоги уже шагали по невообразимой траектории, увлекая за собой. Моя раненая душа сбрасывала оковы трехлетнего депрессивного сна и воскрешалась.
«…железной птицей прорвали