Меня вел все тот же Ян – залихватски одетый, взлохмаченный и румяный после поцелуя, но мою сущность обволакивали иные силы, Белого Вейнита – нет… Януса. Двуликого Януса.
«…под рыдания угнетенных и смерть макета, бросившего вызов предначертанной судьбе, завершился цикл
Шагнув с высоты последней незримой ступени, Ян утянул меня за собой, и мы пробили своими телами текстуры, разрывая фон до радужных внутренностей. Когда из-под пиксельных облаков показались островки земли, наши губы соединились вновь. Мы парили, и мне не хватало кислорода – я жадно подхватывала губы напарника, как парашютист – кольцо. Нехотя разорвав поцелуй, я обвила шею Яна руками и спрятала полыхающее лицо в ложбинке между шеей и плечом.
– Дальше нас ждет
– Экзамен сдан, детка, – шепотом ответили мне. – Спускаемся с небес на землю.
Когда наши ступни коснулись твердой поверхности, еще долго не хотела вылезать из-под его рук. Что ж, я была достаточно взрослой, чтобы смириться с тем, что сказки недолговечны и полет заканчивается притяжением к земле. А чем выше мы забираемся, тем… меня уронили.
С легким упреком посмотрела на Яна, нависшего надо мной: прямо над его головой появилось алое полнолуние, как нимб, и я моргнула – наваждение исчезло. Не стоило расслабляться в его обманчивых руках. Моя попытка освободиться послужила сигналом напарнику остудить свой пыл, о чем я несколько пожалела. Время пусть и перестало существовать, все еще утекало сквозь пальцы. Такой парадокс. А я все еще… с ним не пере… О боже.
– Что ж, Иголочка, – Ян с улыбкой во все тридцать два подбоченился, – мы подлатали раны, а значит, впору нажить себе новые.
Я закатила глаза, но улыбнулась, восхитившись пессимизмом, которому мне еще учиться и учиться.
– Отоспимся и выдвинемся с рассветом.
– О’кей, командир, – протянула я, осматриваясь, куда можно кинуть кости, и мой выбор пал на раскидистый дуб, под которым голубела мягкая перина из необычной пушистой травы. – Ну, тогда добрых снов, «детка».
– Не проспи, – бросил Ян, повернувшись ко мне спиной.
Под могучими ветвями пиксельного дерева я вернулась в интерфейс неугомонного товарища, от которого успела отвыкнуть.
– Гостья-Хор-ла! С возвращением, любимейшая из развратнейших! – осточертевший писк сменился еще более пронзительным воем. – О нет! Ты пришла досмотреть последнее свидетельство благолепия объекта твоего! Какое несчастье, я заплачу, Гостья-Хор-ла, если ты не придешь и не возьмешься пересматривать обнаженности! Зарежусь, умру, навсегда похороню себя в пепле микросхем! – Муха дрыгался зигзагообразно, моргая красно-синим. – Гостья-Хор-ла-а-а-а…
Нано-робот выписывал вензеля вокруг, пока я посмеивалась от испанского стыда. Впрочем, чего греха таить: я прикипела к мухе – без двинутого голосового помощника пришлось бы совсем туго. ЦеЦе, сам того не ведая, оказывал психотерапевтический эффект, в котором я особенно нуждалась в последнее время.
– Ты доблестно созерцала контент с объектом на протяжении пяти земных часов! Вау! – ЦеЦе перевернулся, и индикаторы загорелись желтым. – В подарок ты можешь воспользоваться бонусом!
Я запротестовала:
– Нет, прошлым «бонусом» сыта по горло.
– …Или скушать сладкую пироженку!
– Согласна, – усмехнулась я. – Давай пироженку лучше.
– …Гостья-Хор-ла, о голоднейшая из голоднейших, ну конечно же я о специальном бонусе – возможности просмотреть файл от очей эскорта вашего объекта! Ты сможешь побыть в теле того, к кому объект испытывает интерес или с кем общается, или кого ненавидит. Как велик простор взаимоотношений!
Я схватилась за голову. Что поделать, выбор был сделан. Последний осколок биографии Януса, Белого Вейнита, будет восприниматься от лица очевидца. Подобное я переживала в эпизодах с Тийей Серенай. По какой-то причине я сильно прочувствовала эту ашерн-а. Возможно, хотела, как и она, испытывать только физическое влечение – а жизнь связать, предположим, с «нормальным». Дело было не в магической неполноценности, а в статусе партнера. Я ведь осознанно выписала себе приговор жить с полным сюрпризов и тайн чудаком.
– Да начнется шоу! Самая сладкая пироженка для сладчайшей из гостей – Гостьи-Хор-ла!
* * *
– Кригеллон… Население – мо ои-айгэ-вихе, ийле-майгэ-майла82, демографическая яма и экономическая стагнация полвека, затяжные военные конфликты между ви-хе83 островными государствами-коалициями.
– Верно, сэр.
– Рельефы планеты отличны вулканическими цепями, преобладанием суши над акваторией, содержание кислорода в атмосфере проходит по критической границе в диапазоне нормы для конфедерацианина84. Регулярные пылевые бури и извержения вынуждают строить города в низинах и каньонах, но в некоторых государствах удалось отстроить процветающие мегаполисы с инфраструктурой добротного уровня.
– Так точно, сэр.
– Флора адаптирована под засушливый климат, фауна состоит из млекопитающих, насекомых, птиц… По стандарту.
– Да, сэр.
Ликвидатор постучал стилусом о сенсор коммуникатора.