– На счет ай-хе, – произнес я, беря разгон. – Будь готов словить.
Ликвидатор недовольно вздохнул. Труба задребезжала, послышался лязг выкручивания последнего крепления, будто рвался волос, держащий Дамоклов меч.
– Ли-хе… Хор-ла… – Я разбежался и спрыгнул в пустоту реактора. – Ай-хе!94
В полете меня подхватили за китель, труба с концами обломилась и сопроводила нас на пути к неизвестности; сердце ушло в пятки, когда вспыхнул в темноте символ мастера арочных переходов, а после мы влетели в воду. Первым делом я подумал, что мы в системе охлаждения, а значит, заперты на дне колодца-цилиндра.
Но, вынырнув, обнаружил себя в море. Янус всплыл следом, пригладил волосы и заржал от адреналина. Я окатил ликвидатора волной, выплюнул соленую воду и поплыл к берегу. Отлегло.
Мы сидели на пляже у костра и грелись. Ничего не происходило – Ай-хе ступень не отпускала нас. Сердце плана находилось в силийском реакторе: и я, и Янус об этом знали. Но наши попытки впервые за все путешествие оказывались тщетны.
Дул ветер, принося красную вулканическую пыль. Небо затянуло пурпурной пленкой, и если бы пошел дождь, то лил беспрерывно форинарий95, а то и несколько. Но он никак не собирался.
– Где мы прокололись? – спросил я чистильщика и бросил в море подобранный с пляжа камушек. – Это просто смешно.
Мой соратник был предельно молчалив – иногда я наблюдал за ним странности, менялся, казалось, его внутренний свет; если бы глаза его были иллюминаторами силийского реактора, то можно было увидеть ядерные вспышки, определить, как концентрирован распад. В такие моменты, когда радужки его глаз были серо-голубыми, а нрав кроток, я и сам предавался глубоким думам. То о высоком, то о ерунде.
Например, раскинул, что хорошо бы побриться. Достал походное зеркальце из сумки и раскрыл его – а оно разбито. Перебрал осколки, в которых отражались мои многочисленные ссадины. Темные глаза смотрели устало, раздробленные в калейдоскопе отражений.
– Разбил. Все из-за того, что ты недотепа, – упрекнул в шутку. – Между прочим, на Руси, где я работал, разбить зеркало – дурная примета. К нэй-хе96 годам несчастий. Не верю в это.
Янус улыбнулся, как мне показалось, несколько в несвойственной ему манере, отрешенно. Но быстро спохватился и перелился в повседневного скомороха. Ликвидатор рухнул на колени в песок. Я отодвинулся и, сложа руки на груди, следил за пантомимами, вздыхая. АИНовец принял позу, как просящие милостыню, но выставил вперед собранные ладони и произнес бархатно:
– Прости меня, воевода, прости глупца за то, что пострадала при полете в реактор твоя косметичка!
– Иди-ка ты в пешее эротическое, – фыркнул я.
– Ты что, не слышал про инитийский возрок? – Двуликий сел на пятки, хохоча от своей «искрометной» клоунады. – Мы так просим прощения в крайнем, самом
– Я правильно понял, что ты сейчас обесценил какой-то ваш сакральный жест? – спросил я с улыбкой. – Во дуралей.
День не сменялся ночью и был вечен, так как время перестало существовать как явление. Мы обыскали весь Слой, но не нашли, за что зацепиться. Видимо, застряли. Прохода не было ни наверх, так как Хор-ла заблокирован, ни вниз, ибо текущий слой отключить не выходило.
Мы сидели на берегу моря, к которому возвращались вновь и вновь, будто в ожидании чего-то. Оно произошло: сверкнула молния справа, расширилась дыра в пространстве, я взялся за кинжал. Янус поднялся. Он только и сказал:
– Свершилось чудо.
Из портала вышли женщины в белых одеждах. Их рты, как у восточных земных дев, были завешаны тканью. Волосы, черные и коралловые, венчали керикионы97 на лбу. На поясах жриц – чемоданчики неотложки.
– Медики? – поразился я.
Двуликий встал. Черноволосая, изогнув блестящие от украшений глаза, твердым шагом подошла к ликвидатору. Врачевательница взяла Януса за лицо, осмотрела со всех сторон, жестом попросила ассистентку подать ей тонкий металлический радиоскоп. Проверила зрачки, просветила кожные покровы, осмотрела зев. Чистильщик не сдержал смешка, открывая рот.
– Порядок, – сказала с акцентом хельтки она. – Есть жалобы?
– Напряжение никак не могу снять, – промурлыкал напарник, кинув недвусмысленный взор на ассистентку с коралловыми волосами. Потупившись, та опустила голову. – В целом жив. Я тут подзастрял на Ай-хе плане.
– Не болтай, Янус Двуликий, – строго осадила черноволосая врачевательница. – Ты попал во временную кротовую нору. На Ай-хе подобное невообразимо. Что-то сломалось в Сердце мира. Руководство АИН с ног сбилось. Экспедиция обнаружила здесь слабый сигнал, так что ты, можно сказать, рожден под звездой Хаоса и будешь спасен.
– Умопомрачительная история. Жаль, что мне начхать, – мой собеседник говорил приторно, развязно, делаясь похожим на ящероподобную птицу. Сапфировое свечение наполняло его. Не к добру это. – Заткнись, Флеа, и поцелуй меня.