«Уйду сама, – подумала я, следя за двумя пальцами с единицей и ключом, которые бог смочил языком, прежде чем перелистнуть страницу. – Отомщу по-своему, как умею, уйду по-английски, не оставив записки, но для начала вытру ноги о придверный коврик».
Я оперлась о скрипучий столик посреди бесконечных стеллажей, растущих из бездны и тянущихся в мнимое небо. Облокотилась, открывая вид на тоннель, проложенный в глубоком вырезе блузки. Ян оторвал взгляд от документов – поднял на меня, чтобы я захлебнулась ледяным воздухом прозрачных глаз. Ликвидатор АИН объяснил мне перед входом на Этаж, что привычной беготни и решения трудных загадок можно не ждать, ведь мы в Архиве. И мы уборщики, простые чистильщики, это монотонная унылая задача – приведение документации в порядок, отправление в шредер человеческой истории, достижений науки, религиозных трактатов, уничтожение памятников культуры, хроник государств и городов, гениев философской мысли и отживших идеологий.
В Архиве Янус откатился в лицо Порядка, дабы дотошно изучать и выбрасывать, изучать и выбрасывать, изучать и… Я устала. Видела глаза, опустевшие, безразличные, любимые – да, по-прежнему, – но гадкие предательские голубые глаза. Проклятые трижды за то, что дали Вере любовь. Дали надежду.
– На мне нет нижнего белья, – сказала я, накрывая застенчивость волной гнева.
Мигнула лампочка, затянутая паутиной, что свисала из бесконечности на тоненьком проводке.
Будь предо мной срединный Ян, он бы улыбнулся сладко, как искуситель, поиграл бы со мной, чтобы я, захваченная восточной сказкой в тысячу и одну ночь, увлеклась, попала в путы и затрепыхалась, выбираясь на свободу. Мой возлюбленный делал бы все для меня – чтобы бабочка сама решила сломить свои крылья и поверить, и при финальном отсчете от пяти до одного скончаться в обманчивых руках на счет «пять-один».
Если бы его глаза сочились синим Хаосом, бумаги полетели бы со стола – освободился плацдарм для вторжения его римского легиона. Мои границы не защищены, я обнажена всячески, это блицкриг, быстрая война. Я сдаюсь под горячей карамелью, напиваюсь ее приторной страстью и неприкрытой подлостью, предательством; мне так плохо, что очень хорошо – поле васильков просеивало мою душу сотню раз, игнорируя мольбы, пока я не растворялась. Янус-хаот мог
Фантазии уничтожали меня.
Но на меня смотрел Янус, воплощенный в Порядке, о котором я знала мало. Я не разделяла персоналий бога; мне он представлялся той многоэтажкой, из коей не выбраться, по которой Вера Беляева каталась на лифте вниз-вверх: из преисподней Хаоса до пентхауса Порядка, приближенного к небесной тверди. Я застревала посередине, бывала на всех этажах, где встречал меня Ян, склонный в той или иной степени к одному из значений. Я любила моего бога, моего Брута, который всаживал в спину кинжалы, не переставая улыбаться и спрашивать: «Что такое, Иголочка? Тебе больно?»
Я разозлилась:
– Возьми. – «Меня» не договорила. Не могла переступить через себя.
Заготовила пикантное оружие, как на Четвертом этаже, пойманная в кольцо его пальцев. Думала, сильна во флирте, но продула, как школьная лига – олимпийской. Он побеждал меня молчанием и пристальным взглядом. Я видела себя, переступающую с ноги на ногу на «лабутенах», накрашенную, как модель, подчеркнутую, с собранными в конский хвост волосами – была готова примерить на себя роль стервы, думая, что проиграю, когда меня станут целовать, когда я почувствую внутри новое и большое чувство, но фальстарт и дисквалификация.
Я дышала часто, отклонялась от намеченного курса под ударом топазовых глаз. Под кожей рук, возбуждающих меня, пульсировали чернила знака Школы Порядка. Он постукивал пальцами по столешнице, как строгий профессор, ожидающий защиты диплома. А я не подготовилась.
Ян сбивал с меня спесь одним взглядом – не могла фантазировать о его структурности. Он был непостижим, а я полезла с кухонным ножом на дракона. Смутившись, опустила лицо. АИНовский лизоблюд, захватчик, предатель, пустомеля, прихлебатель… Я не могла ненавидеть его, а должна была. Скрипнул стул, заставив вздрогнуть и поднять голову. Ликвидатор поманил меня двумя сложенными пальцами.