Очертания кота меркли. Мне казалось, его мордочка приобретала контур людоеда-Баюна.
Пока мы не разошлись, он сказал, что есть еще кое-что, что стоит выяснить о загробном мире, прежде чем туда спуститься.
Сразу после разговора я заглянула к Беатриче с Вергилием и предложила им вернуть должок. Они с радостью согласились помочь, чтобы снять с себя печать пособников убийцы.
* * *
Я постучала в дверь с табличкой «Дом, милый дом». Мне без промедления открыли. На пороге стояла Диана, наряженная в платье по моде двадцатого века. Макияж прибавлял миловидному личику строптивость «золотой» мажорки. Макет подпрыгнула от веселья:
– Ура! Девичник! – Хозяйка уступила дорогу. – Спасибо, что пришла! Располагайся в моей «холостяцкой берлоге».
Лучница строила гримасы, имитируя низкий голос. Не скрою, ее непосредственность притягивала.
Интерьер неказистой снаружи избушки был со вкусом преображен: куколки из мулине гирляндой были развешаны вдоль стен; лампадка подсвечивала постель, лавочку, гнилые полы, стыдливо прикрытые пыльной ковровой дорожкой. Под потолком сушились скрутки трав для отваров.
Рисунки на стенах выбивались из исторической картины – я пригляделась к плакату с эскизом рыжеволосой модели в красном приталенном платье с коротким рукавом и декольте. Три яруса юбки подчеркивались черным, весь фасон пронизывала позолота, а руки девушки были спрятаны в белых перчатках.
– Нравится? – спросила Диана и под шумок сунула кружку мутно-коричневого напитка. Мне не хотелось обидеть ее тем вечером – пришлось угоститься. – Мама говорила, что я похожа на Кейт Уинслет из «Титаника». Я хотела стать актрисой, но и костюмерному делу неплохо обучилась. Человек-оркестр, сечешь?
– Скучаешь по ней? – задала я идиотский вопрос, держа напиток; от него исходил пряный аромат аномальной ягоды. Мне хотелось верить, что именно она стала основой узвара. – По маме… По близким?
– А как же! Мои предки были крутыми.
Мы завалились в кровать и болтали о девчачьих заморочках. Никогда прежде я не испытывала единения с кем-то, кто был полной противоположностью. Ян не в счет – он был запутан, как микросхемы мирового компьютера. Диана и незамысловатая, и обаятельная по-своему. Я не привязывалась к ней, как к подруге, потому что чуяла, что ей был предначертан финал горше, чем у всех нас.
– Я вообще особенная, знаешь, – девушка зажмурилась с блуждающей на лице улыбочкой. Она жестом попросила подождать и достала из корсета двустворчатый кулон. Диана раскрыла его: друг на друга смотрели фотки лучницы и Леонардо Ди Каприо. – Мечтаю с ним сыграть. В этом мире реально все! Так что выйти на агента Лео – не великая проблема.
«У макета есть мечта. Не самая счастливая новость – вдруг она не одна, вдруг армии блуждающих духов гуляют по этажам в поисках своих Ди Каприо? И ждут своего айсберга».
Диана не замолкала:
– Вообще, я на физре была, когда нас «тряхнуло». Я сразу поняла, что это не землетрясение никакое, – улыбнулась «Кейт». – Мои одноклассники, дураки, не поверили, а я говорила, конец всему живому, покайтесь!
Словесный поток макета нужно было вывести в правильное русло.
– Как ты оказалась в подчинении у Мары?
– Блин, вообще не помню, – девушка поскребла макушку красным ногтем. – Как когда песня в голове крутится, ты вроде готова напеть ее, но кроме нескольких секунд проигрыша – ничего.
– О’кей, а она не говорила что-нибудь, что никто не должен слышать? – Я перевалилась набок. – Откуда ты, например, узнала, что я консультант какого-то ликвидатора? Как тебе это стало известно – как в голову вшили или Мара рассказала?
– Мы с ней не говорим, но… – Диана нервно потеребила пальцы. У нее на лице все было написано. – Не помню… просто знаю.
«Новая тайна или дополнение старой истории, – сделала вывод я. – Знал ли Ян про то, что количество осознанных обитателей Земли множится по экспоненте?»
Когда время подошло, подцепила с подушки медный волос и незаметно вложила в салфетку. К тому моменту Диана принесла из погреба моток веревки. Я привязала ее к постели и проверила узлы.
– Попробуй пошевелиться, нигде нет дискомфорта? – спросила я.
Кукла изо всех сил задергалась и показала связанной рукой большой палец. Она успела переодеться в сорочку и выглядела как готовый сосуд для Мары. Заходи, дорогая, разувайся при входе. Надолго не хватит, но мне и не надо.
Я втянула носом воздух и проговорила, покручивая кончики волос:
– А чем… Чем закончилась «Божественная комедия»? Нашел ли Данте Беатриче?