Вторичка полностью

Концентрированный индиго его радужек напомнил мне, что передо мной могущественный сын Хаоса и Порядка, а не сосед по микрорайону. Но радиоактивное ядро тревоги, которую я испытывала в начале нашего путешествия, уже распадалось на атомы; меня облучало до полного растворения. Хилое сердце трепыхалось отнюдь не от страха, а от того, с каким нажимом Ян выпалил «моя протеже». Моя… Его.

Я с трудом сглотнула и, рассматривая обувь, пробубнила:

– Не понимаю, к чему ты клонишь…

– Ты погибла?

Я застыла в безобразной тени бога. В противовес гневу Ян нежно коснулся моей скулы и погладил большим пальцем мягкое место под мочкой:

– Кто сделал это с тобой?

Лимб затрясся, я ощутила ступенчатые приливы вибрации и задрала голову на склонившегося надо мной, мышкой, коршуна. Кто ты такой, Янус? Не лги, что ты не можешь по щелчку пальцев, используя загадочные символы «для фокусов», разрезать Лимб как полотно. Что же с тобой не так?..

«Нужно срочно что-то ответить: он выходит из себя. Но что? Правду?»

– Не кипишуй, – ответила я, придав своему бесцветному голосу капельку беззаботности. – Я сама это сделала, чтобы попасть к тебе. Принять угощение мертвеца – плохая примета. Шиповник, что был сорван в тот день, забрала у тебя и съела. И вот мы здесь.

Секунда понадобилась для того, чтобы его глаза вновь замаскировались под окружение, а смягчившееся лицо опустело и наполнилось скорбью. Настроение этого Януса читала как раскрытую книгу – в его присутствии я находилась в своей тарелке. Но второго, того, в ком клубились гены древнейших родов, боялась до одури. Он, разумеется, не причинил бы мне зла, ибо был условен: я не разделяла источников Порядка и Хаоса – оба подчинялись расположенному ко мне богу. Но что это? Первобытный страх слабой перед сильным? Или не испуг вовсе, а… трепет?

– И давно ты веришь в приметы? – бросил Ян и, не дождавшись ответа, зашагал по пролеску, засунув руки в карманы.

«Гляньте-ка, недовольный какой. А вот побудь на моем месте», – хмыкнула я, заметно расслабившись, и нагнала напарника. Когда я подбежала, он ударил носком ботинка по камню, и тот отлетел в кусты шиповника. Я хмыкнула:

– Поставленный удар. Ты что, злишься?

– Как можно! Представляю всякие милые вещички, – с ядовитой улыбочкой ответил Ян. Но вдруг остановился. – Стой-ка, – он преградил мне дорогу. – Здесь не выйти. Каждый раз башкой бьюсь. Далеко от места преступления мне не отойти.

Дождаться не могла своего фееричного дебюта с тех пор, как узнала от Чернобога о том, что в Лимбе душа привязана к трупу. Со мной ограничение не прокатывало, потому что моя душа переместилась к усопшему, чью еду я «отняла».

– О, бедняжка, поплачь еще, – поддразнила я. Взяла за запястье и потащила за собой. – Сегодня работают настоящие мастера арочных переходов.

Я потянула Яна – перешагнув границу, легко и непринужденно, поблагодарила Вергилия и Беатриче, которые совместно с деревенскими перетаскивали тело напарника, так как могли, в отличие от меня, выходить в лес. Так мы с богом вошли в деревню.

– Ученик превосходит своего учителя, – похвалил Ян, наклонившись ко мне чрезмерно близко. – Ты стала сильнее, Иголочка. Умница.

Последнее мне прошептали в ухо, обдав горячим дыханием. Я зажмурилась и достойно выдержала попытку смутить меня.

«Не велик труд, если есть информатор. Но тебе лучше об этом не знать».

Ритуал изгнания Темной Матери проводили на месте. В центре солярного символа – солнцеворота, олицетворявшего победу весны над зимой. Консьерж находилась где-то неподалеку, если успела выбраться из пут, которыми я связала ее сосуд. Помимо стылого кострища, телеги с ветхим тряпьем и брошенного велосипеда мы ничего не обнаружили.

Я достала из кармана зажигалку, но Ян увлек меня в сторону; через мгновение, всколыхнув волосы, пролетело что-то объемное – столкновение выбило из рук волос и источник огня. Бог осмотрел меня и увел за спину, вглядываясь в сумрак, как притаившийся лис.

– Что это было?

– Наверняка небесный кит, кого же еще мы можем встретить? – прошептал с ироничной ухмылкой Ян. – Хотя больше похоже на летающий секонд-хенд.

Я выглянула из-за плеча напарника и тут же распознала в существе, угрожающе сидевшем напротив, горку ветоши с телеги, которая удачно слилась с пейзажем. Под шапкой из лоскутов – прорезь с парой мутных огоньков; они сверкнули, и туша взмыла в небо. Мы проводили ее взглядами – от такой маневренности у меня отвисла челюсть, и я отвлеклась от поиска ритуальных предметов.

В небе тряпки сжались и взорвались фонтаном цветов: у тряпичной куклы была голова, набитая соломой, от которой развевались цветные ленты и подсолнухи. На натянутом льне морды черным углем выведены неподвижные глаза и изогнутые в нежной улыбке губы, как у матрешки. Нет, не матрешки…

– Масленица! – крикнула я. – Это Мара!

– Люблю пиршества, – оскалился Ян и прицелился из левого пистолета-руки в летевшую на нас куклу. Тату Школы Порядка вспыхнуло и тут же погасло. – Я голодный.