– Ты же купидон с луком, – расплылся в улыбке Ян, и я вырвала травинку. – Прощу только при одном условии, – напарник нажал на кончик носа макета, – не расшаркивайся передо мной. Милашкам это ни к чему.
– Я тебе завидую, – повернувшись ко мне лицом, Диана произнесла это громким шепотом, отгородившись ладонью. Снова повернулась и уперла руки в бока: – Что ж, долгие проводы – лишние…
«Сколько раз за день я услышу эту чертову пословицу?» – подумала я, но сердце непривычно сжалось. Мы с Яном переглянулись, он получил мой кивок одобрения и вновь поглядел на Ди, жмурясь от солнца:
– Этаж отключен, солнышко. Тебе тут делать нечего. Ты не жилец. Поэтому собирай свои модные шмотки и присоединяйся к каравану Агентства Иномирной Недвижимости.
Не веря своему счастью, девушка вылупилась на меня.
– Я не против, – сказала я с легкой улыбкой.
С рыжей клоунессой, которая быстро нашла общий язык с долговязым клоуном, отправилась на Третий этаж. Обещанный кризис, к которому Ян подводил меня еще в Испании, не пугал в сравнении с непредсказуемым безумием Четвертого. После смерти Яна, как мне казалось, будет и море по колено. Дорогу осилит идущий.
Ян поднялся по прогнившим ступеням крыльца заброшенного дома. Мы с Дианой стояли внизу. Девчонка поправила джинсовый джемпер и показала мне большой палец. Я же, поглаживая себя за локоть, посыпала голову пеплом за то, что совершила кровавое преступление, упав в омут чувств, в котором топила Яна. Нечистого, скрытного, показывающего лишь четверть айсберга, на который оголтело несся мой «Титаник». Но он молчал. А я лгала. Это плохо. Я ведь едва с ним не переспала.
Я покусывала ноготь, пока Диана возбужденно болтала про деревню и то, как она будет скучать. Ян к тому времени вскрыл дверь на следующий Этаж – времени требовалось чуть больше, чем при горизонтальных перемещениях, но мой друг сегодня установил рекорд.
– Дамы вперед, – сказал напарник.
Я поставила ногу на ступеньку, но гнетущая тишина заставила обернуться:
– Ди, ты идешь?
– Да, я… – Девчонка украдкой смахнула слезы. – Я иду.
– Что случилось, солнышко? – спросил бог.
– Уже ничего, я подумала о Беатриче и Вергилии… О ребятах из деревни…
Смутившись, я вернулась к девочке и кратко обняла ее, чтобы быстро отстраниться и затараторить:
– Ты же знаешь, Вергилию суждено оставить поэта перед Эдемом. А Беатриче в нашей интерпретации никому не принадлежит, но ее доброта всех вдохновляет. – Я отвела взгляд от влажных глаз Дианы. – Они останутся в Чистилище, потому что их миссия выполнена. Они довели нас до Райских Врат, а теперь оставим их в покое – пусть насладятся своей весной вдвоем, как возлюбленные.
Я замолчала, ожидая от Яна какой-нибудь колкости, но мой друг прислонился к дверному косяку, собрав руки на груди, и с отстраненным выражением смотрел на меня. Это тоже наша последняя весна, Янус?
Лучница кинулась в объятия, растирая тушь и слезы на моей толстовке; она плакала навзрыд, пока я гладила ее по волосам, силясь не кидать взоров на напарника. Мое внимание привлек шорох в кустах. Никто, кроме меня, его не услышал: Ди, выплакавшись, вытирала щеки и шла в дружелюбно разведенные руки Яна. Обернувшись в тревоге, я не обнаружила ничего, кроме плоских деревьев, толщиной в лист картонной бумаги, роя мух над кучей перегноя и желудей из папье-маше.
– На
Я прошла мимо, закатывая глаза, и ответила насмешливо:
– Мечтаю! – Торопливо шагнула во тьму, освещаемую прямоугольником дверного проема.
– Так и знал… – Ян пропустил меня и захлопнул дверь, не оставив источника света. – Жаждешь.
Глава IX. Терминал
Все утро я провела с головной болью. Мало того, что Ян заинтриговал меня мистическим «кризисом Третьего этажа», на котором, судя по всему, едва не погиб Чернобог, так еще и случилось шумное пополнение в команде. Ничто так не объединяет двух людей, как глумление над третьим, и им оказалась я. Между ушей будто проложили тоннель, по которому туда-сюда гонял локомотив: поезд Ян – Ди дальнего, блин, следования.
Засунув руки в карманы, я вытянула ноги на неудобном сиденье и откинула голову. Открыла начиненные «песком» глаза: ряды жестяных лавочек с подставками под багаж, киоски с газетами и беспошлинной торговлей – свет горел, но людей не было. Под потолком – табло DEPARTURES с десятью строчками одинаковой надписи:
FLIGHT ??? – 33:82 – THIRD – FLIGHT CANCELLED
Я воткнула в уши наушники и щелкнула плеером. Заиграл трек, который врубил «бог из Мерседеса», пока переправлял моих обидчиков на север. Встреча в «Бургер Квин» и последующие перипетии судьбы казались почти позабытыми событиями – застрявшими в кривой сети сбрендившего календаря, что перелистывался со страшной скоростью: то лето посреди зимы, то все сезоны в одной локации… И в центре временнóго бедлама восседал Его Величество Янус Двуликий.
«Бешеный ритм. Не поспеваю».