Не сговариваясь, мы запрыгнули в салон внедорожника; Ян приказал расстегнуть ремни и не соблюдать технику безопасности, чтобы полет в центр озера прошел как по маслу. Напарник без труда завел машину, разогнался на приличное расстояние и, как перед взлетной полосой, выдержал паузу, выжимая педаль газа. Мотор недовольно зарычал – совсем как настоящий трехголовый змей. Впереди простиралась свободная от деревьев дорога, ведущая к самому горизонту. У меня задрожали коленки: смелость, вызванная порывом, начинала покидать меня.
– А вдруг я ошиблась?
Ян, глаза которого глядели безрассудством Рейепс, сжал руль до скрипа и осклабился:
– Дважды в одну реку не зайдешь, Иголочка.
И Горыныч сорвался, взметая облако дорожной пыли, а через мгновения, которые растянулись на минуты, мы с богом взлетели и камнем упали ровно в центр озера.
* * *
Я падаю на дно, выпуская изо рта цепочку пузырей. Поворачиваю голову и замечаю сквозь пелену своих волос тонущий внедорожник.
И тогда…
Меня пытался вытянуть человек с одним из его лиц. Вчера во сне ко мне явился посланник Мары. Сколько их будет – притворщиков? И найдется ли среди маскарада Янусовых лиц та маска, которой я поверю?
Тонем. Всплыть наверх означало сложить оружие, вернуться в Лимб и слоняться по пластиковому лесу, пока Вселенная не схлопнется сама. А достигнем дна, и, я верю, Ян оттолкнется. Как сейчас, вытянув из салона затонувшей машины, из зарослей тины, из сети интриг, в которую заманиваю не хуже черных вдов. Пока бог вырывает нас из озера печали, я начинаю еще больше изнывать по тому, что было до смерти.
По-другому уже не будет.
Звуки обретали смысл, а объекты – форму. Вернулся слух, я расслышала два резких вдоха, кашель, дыхание, переливающееся в задорные смешки. Нас выбросило на песчаный берег днем: озеро окружала рогоза, периодически распадающаяся на квадраты. Голубизна небес была подернута зернистым шумом, по которому броуновским движением в ускоренной записи перемещались облака. Яшмовый осенний лес простирался по ту сторону водоема, переходил в зиму чуть правее, а за нами расцветала весна. Площадь делилась на четыре сезона и двенадцать месяцев, и, если посмотреть с высоты птичьего полета, озеро напоминало часы.
«Мой день рождения должен быть сегодня… наверное. Нарочно не придумаешь».
Я валялась без желания вставать с теплого берега ближайшие пару часов. Любовалась уцелевшим коллегой и оставшимися в живых нами. Ян остановил взгляд на моих губах, на родинке под правым уголком, в которой притаилась точка невозврата, что мы вот-вот пересечем.
Он перевернул меня на спину, оседлал, как чучело Мары, и я, насквозь промокшая, но согретая его пламенем, кинулась сдирать с Яна всю одежду. Отлетело потяжелевшее пальто. Я жестоко расправилась с пуговицами рубашки, скуля от нетерпения. Бог оголенной грудью прижался ко мне и, имея более высокий уровень самоконтроля, в отличие от пылкой неопытной девственницы, невесомо коснулся мочки уха, линии шеи, спускаясь ниже и глубже, утопая без стеснения во всех впадинках, углублениях и нишах моего тела.
Я подставлялась, прогибаясь в спине, под звездопад Яновых поцелуев. Хотелось ощутить его полностью, чтобы он заполнил мой мир, но хватало и губ, которые оставляли следы внимания на моем теле. Напарник вскружил мне голову, и я расстегнула пуговицу своих штанов, хмурясь от прилипшей к коже ткани. Вера! Вера! Бе-ля-ева! Окстись! Ты же не из таких девчонок, что готовы отдать самое ценное в обмен на толику внимания и милое прозвище…
«Нет, я не такая… – пронеслось в голове, пока Ян оглаживал мой живот под одеждой, лаская кожу горячим дыханием. – Я хуже».
– Прямо Джек и Роза… Если бы Джек реально выжил, хи-хи. Забавное совпадение! В кино это называется «пасхалка», поняли, да?
Я подскочила с такой прытью, что стукнулась лбом о Яновы губы. Он прикрыл их, заодно скрывая ехидную улыбку. Нет. Нет-нет. Только со мной могла приключиться такая дурацкая история! А голосок гламурной кисы узнаю и через столетия. Подтянув лямку лифчика и выбравшись из-под Яна, я заправила волосы за уши и подняла взор на возвышение берега. На краю, подбоченившись, стояла утонченная девчонка с копной медных волос, собранной в два хвостика.
– Ди? – Меня накрывали смешанные чувства, а оттиски поцелуев болезненно нарывали на коже, требуя продолжения. Заметив свои расстегнутые джинсы, я поспешно поправилась.
– Ты снова назвала меня Ди! – дурила заскакала на месте, тыкая в меня пальцем. – Слышал, красавчик? Твоя девчонка – моя подружка!
Ян, не потрудившийся даже застегнуть рубашку, развалился на песке и снова бесил меня. Все возвращалось на круги своя. Это вызывало у меня искреннюю ухмылочку.
– О, это же Вы, я прошу прощения! – Диана съехала с оврага, как сноубордист с горы, и подбежала к богу. Она села перед ним на колени, подняв фонтан из песка, и бесцеремонно схватила за руку. Я теребила травинку, поигрывая желваками, вдалеке. – Простите, э-э, господин бог-ликвидатор, что моими руками было совершено столь богохульственное преступление! Это все из-за…