Я мысленно шлепнула себя по губам. Не проговорюсь, что знаю про его древнеримские похождения и вожу дружбу с Кощеем, блин, Бессмертным.
– Исповедую агностицизм: верю только в то, что вижу собственными глазами, – прочистила горло я. Опустила палец на строчку. – Смотри: «И Ахерон, и Стикс, и Флегетон» – реки скорби, забвения.
– Лета и Коцит, – дополнил Ян. Откинув полы пальто, бог опустился на одно колено. Расчистив землю, подобрал веточку и изобразил на песке условную карту. – В царстве Аида пять рек, которые мы перечислили. Стикс, – палочка указала на западную волнистую линию, – река ненависти, – «указка» переместилась на противоположную черту, – Флегетон, ведущая к Тартару, нам туда пока не надо, – улыбнулся Ян, и рука его переметнулась дальше по «карте». – Лета, река забвения, Ахерон: скорбь, но здесь надо башлять Харону, – он потер указательный палец о большой. – Мое мнение, что наша остановочка – Коцит. Река плача для безбилетников – тех, кто не смог заплатить перевозчику.
Я не спросила, откуда ему столько известно, но поставила мысленную оценку одноглазой разведке и подколола:
– Ты очень полезный консультант.
Ян повел плечом с ничего не выражающим лицом. Массируя виски, я шептала под нос «так-так-так», настраиваясь на творца в алом колпаке. По дороге я беспрерывно листала поэму, и название «Коцит» как-то выделялось среди сонм незнакомых. Особенно я вчитывалась в концовку Ада, Чистилища и Рая, ища за что зацепиться в финалах актов.
– Коцит-Коцит… – Я присела на пень, пробегая взором возвышенные строчки. – Вот… Э-э… – пробиралась через дебри иносказаний. – О, смотри. – Ян сунул нос в книгу. – Сатана о трех лицах, терзающий предателей Христа, в мерзлом озере на Девятом кругу Ада… который и называется Коцит.
– Река плача, выходит. Вдохновляет на присказку: долгие проводы – лишние слезы! – Напарник с улыбкой похлопал меня по колену и разогнулся.
Каюсь, меня почти до слез умилило возвращение эры пословиц, которые изрекал мой божественный друг.
– Ищем северо-восток, – Ян лизнул палец, покрутился вокруг оси, якобы определяя направление ветра, которого в Лимбе и в помине не было.
Затем не выдержал собственной клоунады и использовал какой-то запретный знак, который я не разглядела, потому что охлаждала полыхающее лицо книжкой – отпечаток его ладони на моем колене горел как ожог. Тяга напарника иметь постоянный тактильный контакт с собеседником не доставляла мне неудобств… До сего момента. Все перевернулось с ног на голову с его смертью. Когда же закончится моя
Благодаря компасу – на пальце бога сияла Роза Ветров – наша феноменальная парочка все-таки вышла к предполагаемому Коциту. С оврага открывался вид на поразительную картину: в центре реки шириной с Волгу находилось заледенелое озеро. Только снег был черным, как тот, что выпадал на участке моих родственников, живших около химзавода.
С минуту мы молча наслаждались видами. Тем, как парят в вышине чайки, каркающие на манер ворон, как подгружаются, распадаясь на кубические пиксели, низкополигональные облака. Ветра не было, а деревья, в массиве которых я усмотрела пальмы, баобабы и поросшие зеленью ЛЭП, качались: как по команде влево-вправо под одним углом.
Мне больше не хотелось лечь вместе с папой, потому что мир, пусть и абсурдный до неузнаваемости, стал мне близок. Временами приходилось так тяжело, что не желала вставать, а только зарыться в солому и рыдать. Но теперь…
Украдкой взглянула на Яна, который, к счастью, вовсю исследовал край обрыва и не заметил моих охов-вздохов. Теперь, с этой точки, как мы пересечем границу мертвых и вернемся к работе над оставшимися этажами, мы переродимся. Я постепенно начну меняться – и этим овидиевым превращениям подвергнется мой взгляд на многие вещи. Любопытно: мой двуликий друг вернется со стрелой в сердце или как обычно – с дырой?
Голос напарника, доносящийся из кустов, перебил затянувшуюся рефлексию:
– Иголочка! Зацени!
Заинтригованная, я бросилась на зов и обнаружила Яна, который снимал ветки деревьев с внедорожника. Корпус автомобиля был окрашен под зеленого жука и, как хамелеон, переливался на свету. Конечно, я сразу признала в машине ту, что снилась мне на Шестом этаже.
– Взгляни какая понтовая наклейка. – Ян сбросил последнюю веточку и отошел в сторону, чтобы я разглядела.
– Слушай, Ян, – сказала я, глядя в драконьи глаза одной из голов Горыныча, изображенного на капоте, – хочешь покататься на настоящих американских горках?
– А меня не лишат водительских прав? – Бог переводил плутовской взгляд с авто на меня; он заранее знал, что я хочу предложить.
– Это останется строго между нами.