Нахохлившись, я прикрыла глаза и утонула в мелодии. Мой позорный секрет – ширпотреб про любовь, который исполняла певичка без таланта и голоса. Уголки губ приподнялись в блаженстве. Песня с рифмами «лай-ла-ла-лай-ли-лай, с милым и в шалашике рай» уносила меня в далекие дали.
– Че слушаешь? – Ди вытащила из левого уха наушник и вставила в свое. – Мамочки! Лина Дождь! Я ее фанатка!
Сердце замерло – вынырнув из музыкальной медитации, я уставилась прямо перед собой, заливаясь румянцем по самые кончики ушей. С целью во что бы то ни стало заткнуть рыжий метеор, прежде чем она привлечет внимание сверхновой дылды, я приценилась, чем бы отвлечь или стукнуть макет.
– В шала-ашике ра-ай! – напевала она.
«А вот чисто теоретически, попаду ли я в Ад, если придушу нежить?»
– Янчик! Ян! Иди к нам! – Диана вынула наушник и поманила рукой. – Тут у Веры обалденная песенка играет, ты заценишь!
На моем лице застыла посмертная маска Под аккомпанемент горлопанки Лины Дождь. Слов было уже не разобрать. Аура перед апоплексическим ударом, полная потеря ориентации в пространстве – пошатнулся мир. А, нет, не мир: просто Ян шлепнулся рядом, сотрясая долговязой тушей весь ряд. Подарила отсутствующий взор напарнику, который уселся по правую сторону от меня и, прижав к уху наушник, покатился со смеху над песней. Я зажала руки между колен и с блаженной улыбкой глядела перед собой. Наушники растянулись: слева подпевала Диана, а справа хлопал себя по животу бог и, не в силах отдышаться, гладил меня по плечу. Самурай достал из ножен катану – щелчком вытащила штекер из плеера, не меняя каменного выражения лица.
– Ой, батарейка, что ли, села? – Ди подула два раза в наушник и опустила уголки губ вниз. – Печаль.
Ян закинул руку на спинку моего сиденья и, подтянув брюки, расставил ноги. Я стиснула плеер в руках и не шелохнулась, как манекен, которого наряжали к витрине, когда макет осторожно подсунула в ладонь клубок наушников.
– Сколько прошло времени с тех пор, как мы зашли на Этаж? – спросила я, сбросив оцепенение.
– Восемнадцать минут, – сказал Ян, остановив взор на электронных часах между табло прилетов и вылетов. Он подлез под лицо и с издевкой просмаковал каждое слово: – Ты же
Я не желала признавать поражение:
– У вас с Ди шило в одном месте. Вы сломаетесь. А я привыкла к спокойному времяпрепровождению без беготни от обезумивших поездов.
Даром храбрилась! Только мы вошли на Этаж, первым делом обследовали аэропорт, но не обнаружили особых подсказок, кроме подозрительного табло вылетов. «Прилеты» не подсвечивались, а следов присутствия на плане Консьержа не обнаружилось. Я выдвинула предположение, что, раз мы в зоне ожидания, суть испытания – ждать. Когда мы летали с семьей на курорт, подолгу торчали в зоне вылета, особенно в случае, если рейс задерживался. В аэропорте с высокими ценами и коротким списком развлечений ожидание было той еще пыткой. Наша троица сошлась на позиции невмешательства: тем самым планировалось спровоцировать изменения – хотя бы смены надписей в расписании.
Я глядела на спутников свысока: Диана, по моим расчетам, вылетит из игры первой, как самая суетливая из нас, а Ян отойдет за стаканом американо и влипнет в какую-нибудь историю – скажем, его придавит кофейным автоматом, и он попадет в Лимб терминала А.
О, как же глубоко я заблуждалась.
У напарника с Дианой завязался отвлеченный разговор, а вскоре они отправились листать журналы в книжной лавке. Я сидела, разглаживая складки на юбке, бросая взор на часы и заставляя себя отворачиваться от циферблата. Действие повторялось до бесконечности – время превратилось из смолы в янтарь и никак не хотело продвигаться.
– Давайте поиграем в слова, разгоним серое вещество, – предложила Ди, постучав пальцем по виску.
– Вперед. Я первый, – Ян распотрошил волосы за ухом, задумавшись на мгновение. – М-м… Бог.
– Гусеничка! – воскликнула макет и выжидающе уставилась на меня.
– Апатия, – подумав, ответила я.
– Ян.
«Имя собственное нельзя…»
– Носорожек!
«Уменьшительно-ласкательные тоже!»
– Кома.
– Арка, – выдал мой нарциссичный друг. Пожалела, что вообще начала с ними играть.
– Алтайский соколеночек!
Я ошалело воззрилась на Ди.
– Э-э… Катарсис, – проговорила я.
– Сила.
– Армянская чаечка!
– Какая еще арм… – взмолилась я, но меня перебил Ян:
– Мастер арочных переходов!
Диана и мой коллега, не сговариваясь, вскочили со своих мест, забыв о моей очереди, и, указав друг на друга, проскандировали в один голос:
– Вомбатик!
– Какого черта? – я обессиленно сгорбилась. – Как вы вообще это сделали…
– Не знаю, но было весело, – Ди вскинула руки. – Давайте потрескаем чего-нибудь. Очень уж хочется шоколадной пасты!
Не выдержав, узнала, который час. Итого двадцать четыре минуты на Этаже. Не вывожу! Я вытянула ноги, подобрала, потом выпрямила левую. Поменяла на правую. Синдром беспокойных ног. Вот и начался невроз – предвестник окончательного сумасшествия. Вновь посмотрела на красные неоновые цифры: двадцать пять минут.