– Я готова! Могу чего-то не припомнить, постараюсь быть честной. Все-таки Третий этаж реагирует на наши эмоции!
Я не сводила глаз с Яна. Он спросил:
– Чем ты жила до апокалипсиса?
Диана покачалась на стуле, раздумывая над ответом.
– Заканчивала девятый класс, планировала поступать в театральное училище. Вообще, я с раннего детства ходила на курсы актерского мастерства. Родители поддерживали, и так я попала в детский театр. Играла во всяких постановках в небольшом драмтеатре и была счастлива. – Макет покрутила большим пальцем кольцо на мизинце. – Пятого мая две тысячи первого, как сейчас помню, переоделась на физкультуру, побежала кросс. Вдруг – бац! – девушка стукнула кулаком по столешнице, едва не свернув бутылку, – землетрясение. Фрагмент вспышки, ну как в кино! И все продолжили бег. Я подбежала к учителю, спросила, что случилось, а Петр Васильич мне: «Землетрясение? Какое, Савицкая? А ну не сочиняй. Еще три круга тебе для пробуждения!» – Ди здорово пародировала голос физрука, и я вдруг испытала приятное чувство ностальгии по майскому спортзалу, залитому янтарным утренним светом. – Одноклассники тоже не поверили. Ну и придурки! Но я уже знала, что мы ненастоящие. У макетов башка как соломой набита, ничегошеньки они не понимают. Манекены. Очнулась я на Этаже, только не помню, при каких обстоятельствах туда попала.
– Откуда такая уверенность, что ты – марионетка? – спросила я.
– Ну, – почесала щеку Диана, – дело в том, что не знаю. Я сама по себе уверена, что макет, я знаю это слово – «макет» – и знаю, что конец света наступил несколько лет назад. Знаю, что должно явиться божество, которое, объединившись с человеком, здесь наведет порядок, а потом придут настоящие хозяева Земли.
– Кто эти хозяева?
– Осади коней, модератор Иголочка, – Ян накрыл мою ладонь своей. – Не твоя очередь.
Я бы и возразила, но смогла лишь мысленно подложить на судейские весы немного перьев не в пользу напарника. Правилам игры и теплоте его руки я все же уступила. Судьи в первую очередь подчиняются своей совести, что прибавляло уверенности в собственных силах – я докопаюсь до правды. Руку убрали.
Ди раскрутила бутылку. Горлышко вращалось, гипнотизируемое игроками, и завершило оборот на мне, а донышко – на макете, которая восторженно захлопала в ладоши. Она спросила ничтоже сумняшеся:
– У тебя была близость с парнем?
«Ах ты маленькая змея…» – Я стиснула кулаки, игнорируя белоснежное пятно, зовущееся Яном, напротив. Наверняка смотрит в упор, выводя на чистую воду. Что ж, уговор дороже чести, что вынудило меня буркнуть:
– Нет.
Я торопливо потянулась к бутылочке, но бог перехватил руку за запястье – бережно, но настойчиво. Мой взгляд, брошенный на него, сквозил страхом, что тема девственности начнет развиваться и выходить за рамки нормы.
– Ян – модератор, – вставила свои непрошенные копейки Ди. – Он имеет право расширить мой вопрос.
Я саркастически улыбнулась девушке:
– Спасибо за напоминание, Дианочка.
Ян наклонился в соблазнительной позе, не выпуская моих подрагивающих от чувств рук, и допросил:
– А целовалась? Хотя бы и со своим бойцом ММА.
– Ого!.. – Ди потрясла ладонью у шеи, остудив метафорический пыл. – Вера предпочитает качков, и подумать не могла!
«Идеальный выстрел, – быстро проанализировала я. – Теперь Диана тоже поверила в миф».
Но отвечать стоило честно, чтобы не нарушать правил, которые прописала собственноручно. Я ответила, прямо заглянув в лазурные глаза:
– Нет, Ян, не целовалась. Еще вопросы?
Мне казалось, я составила о себе антирекламу. Хуже нецелованной девочки для мастера любовных походов и не выдумаешь.
– Миленько, Иголочка. – Ян отстранился, оставаясь очень довольным. – Спасибо за прямоту.
Я сделала следующий ход. Вновь увидела горлышко, только на сей раз роль вопрошающего досталась Яну: кто бы сомневался, раз судьба издевается, то пусть доводит это до конца. Сейчас ведь наверняка понесет околесицу – про влюбленности или иные смущающие вещи… Но напарник спросил:
– О чем ты сожалеешь?
Желудок отозвался болезненным спазмом, а в горле образовался ком, который, как ни силься, я не могла сглотнуть.