Нано-робот зигзагами подлетел ближе, и оранжевые огоньки одобрительно замелькали.
Джа-и представлял собой поджарого мужчину с неровной щетиной, разбросанной островками по впалым щекам. Над тонкими губами, изогнутыми в постоянном осуждении или самобичевании, по обеим сторонам от носа с горбинкой, серели пепельные глаза, вложенные глубоко под набрякшие веки. Роста наставник был исполинского, что сходу выдавало в нем чужака – на Инитии амбал выглядел дико. Волосы с подпалинами были небрежно раскинуты по обеим сторонам, одно ухо проткнуто золотой серьгой. На загорелом теле – изношенные брюки в притирку, бежевая рубаха и пурпурный хитон, пристегнутый на левом плече; обут странник был в замызганные походные сапоги. Опирался о сучковатый посох, который держал рукой в перчатке без пальцев.
Первое занятие-знакомство проходило в присутствии воспитателей, как велел обычай. Дайес Лебье и Нокс-Рейепс предстали с широкими улыбками – то был по счету уже ста-хе кандидат, и у них не оставалось выбора не улыбаться толпам новых учителей ежедневно. Прокляли они, верно, свое согласие отыскать достойного ментора недостойному отпрыску.
Они стояли посреди зенита ландшафтного промысла – обители – сада напротив инитийской резиденции, полностью сотканного из детализированной виртуальной воды. Под ее толщею – пропасть, низина мегаполиса. Аквасферы вращались в воздухе, как мельницы, качающие синтетические водопады.
Ландшафтный проектировщик – известный во всем Инитии – сказал, что оттенки синего, наполнявшие воду, есть великая иллюзия, дающая прозрачному, то есть белому, ощущение защиты и наполненности.
Каждый, кто приходил в их дом, не упускал случая отметить высоту заботы, с которой взращивали Белый Вейнит. В определенный момент Янус понял, что его воспитатели вовсе не глупы, а, напротив, гениальны. Они выстроили систему, при которой их сын был обожаем всеми, как идол, но отчий дом всегда оставался холоден, точно горное озеро.
Социум обожал Белого Вейнита, но не позволял выглядеть некрасиво и, тем более, жаловаться на великую семью. Им был важен имидж, правда юношеский бунт допускался благодаря его популяризации от находчивой Нокс.
Воспитатели же никогда не говорили с ним в стенах, когда оставались одни. Они не имели слуг якобы из аскетизма, но на деле не допускали утечки информации. Почти гэ-айхе эхин55 Нокс и Дайес хранили обет молчания рядом с ребенком, чтобы того терзала вина за надругательство над талантами, дарованными с рождением. Его кормили, изысканно одевали, отправляли эверии на расходы, которые не контролировались. Учили премудростям, не роняя ни слова – швыряя в постель то ноты, то конструкторы, то походную суму. Янус от скуки изучал те вещи, что «падали с небес». И каждое утро пытался заговорить с Нокс или Дайесом, но уста их открывались только для диалогов меж собой – поначалу они сочились неприязнью к магически неполноценному созданию. Со временем его имя исчезло из инфополя воспитателей, будто он гулял бесплотной невидимкой по резиденциям Лебье-Рейепс. От мира к миру, как прикованный к семье дух.
– Чувствуй себя как дома, Джа-и, – прощебетала настоятельница Храма Хаоса и, придержав синюю вуаль из органзы, указала на садовый столик: из узкого носика стеклянного чайника, набитого десертными травами, валил пар.
– Побойся Абсолюта, хозяйка, лучше мне не чувствовать себя как дома, – голос его точно металлический мячик: то тяжело перекатывался, то внезапно прыгал по слуху.
Янус, сцепив руки за спиной, за которой в присутствии воспитателей имел привычку болезненно сдавливать знаки их учений на пальцах, поднял голову и хмыкнул, наблюдая недоумение чванливых Лебье-Рейепс – притворные улыбки, разумеется, не смоет и цунами, зато проруби их глаз заледенели.
– Ты прибыл издалека, Джа-и? Твой мир состоит в Конфедерации? – спросил Дайес.
Был праздник в Школе Порядка, и он по-прежнему оставался облаченным в небесно-голубую мантию с вышитыми золотыми нитями символами Сохранения.
– Уже нет, – ответствовал наставник с незнакомым акцентом. – Канул в бездну.
Воспитатели ахнули. Нокс спросила осторожно:
– Неужели судный день настиг его? Как же ты выбрался?
Джа-и дал ответ сразу:
– Я давеча выступал советником ликвидатора, инитийца. А он возьми, да и испусти дух на Нэй-хе56.
– Сам? – спросил Лебье. – Или кто помог по доброте сердца?
– Помог или не помог – дело не наше с тобой, хозяин, – отрезал Джа-и, – не нам следствие вести.
Янус даже расположился к хамоватому иномирцу. Будет жаль, думал он, перетаптываясь в белых сапогах по глади воды, если его погонят взашей.
– Покажи рекомендационные письма, – с улыбкой потребовала Рейепс. – Хотим убедиться, что репутация и, разумеется, здоровье нашего сына под защитой. Вы же знаете – это Белый Вейнит.
– Не слыхал, и дела мне нет до знаменитостей, – сказал Джа-и и протянул свиток, запаянный сургучом, отцу.
«Катастрофа, – подумал Янус. – Провалится же наш ста-хе, как земля под ногами».
Дайес закрылся и показал жене свиток. Они переглянулись.