После разговора с Оскаром Веттштайном, президентом Совета кантонов Швейцарии, я не удержался и накалякал статью для газеты «Женевский журнал», самой влиятельной из франкоязычных. Жонглируя выражениями «кризис перепроизводства», «спекулятивный бум», «экономический пузырь», «избыточная закредитованность», я наукообразно изложил то, что, как знал, случится очень скоро и чему будет очень много теорий, но, даже все вместе, они так и не объяснят, почему это произошло. Само собой, мне не поверили. Маститые швейцарские экономисты и предприниматели чего только не написали в ответ на мою статью. Так продолжалось до двадцать четвертого октября. Потом все мои критики куда-то исчезли, а меня стали считать экономическим гуру, хотя такой термин еще не используется. Незадолго перед кризисом «И. Г. Фарбен» вышла на меня и других крупных акционеров «Базельского синдиката» и предложили образовать Двойной картель. Поскольку любое подобное объединение — благо для собственников и печаль для покупателей, я сразу согласился. Мои компаньоны тоже не выпендривались, прекрасно понимая, какие выгоды дает переход жесткого влиятельного конкурента в союзники. Несмотря на то, что немецкий картель был крупнее, швейцарский приносил больше дохода и обладал большим количеством патентов, поэтому встречу провели в Цюрихе.
«И. Г. Фарбен» представлял председатель правления Карл Бош. Мы пересеклись в фойе отеля «Централ Плаза» возле входа в ресторан. Немец спустился из своего номера, направляясь в отдельный зал, арендованный нами, а я только приехал на такси из аэродрома.
— Вы входите в правление «Базельского синдиката»⁈ — удивился он, остановившись и поздоровавшись за руку.
— У меня доли во всех трех компаниях, поэтому служу им третейским судьей, — сказал я шутливо. — Заодно продаю патенты на свои изобретения.
— Над чем сейчас работаете? — поинтересовался он.
— Над присадками для моторного масла, — ответил я и объяснил: — Я еще и совладелец сети бензозаправочных станций.
— Если что-то придумаете, напишите мне, — предложил он и перешел к двум своим подчиненным, поджидавшим у входа в ресторан.
Мои компаньоны как-то очень нервно отнеслись к тому, что я на короткой ноге с Карлом Бошем.
— О чем вы с ним говорили? — глядя мне в глаза, строго спросил Эдуард-Марсель Сандоз в присутствии директоров двух других компаний «Базельского синдиката».
— Он спросил, над чем я сейчас работаю. Если вы забыли, мы оба еще и ученые, — сообщил я и посоветовал: — Не напрягайтесь, у меня нет акций «И. Г. Фарбен», а есть ваших компаний, поэтому буду отстаивать свои интересы.
— А над чем вы работаете? — полюбопытствовал и Густав Гербер, директор «Гейги».
— Над присадками для моторного топлива. Всё, что связано с двигателями внутреннего сгорания, с каждым годом будет востребованнее, — просветил я.
— Может, и нам заняться? — как бы самому себе задал он вопрос.
— Господа, прошу заходить! — потеряв ко мне интерес, пригласил всех Иоганн Шрайбер, директор «Компании химической промышленности Базеля», самой крупной в нашем картеле.
Два вышколенных официанта в белых рубашках с черными галстуками-бабочками, черных жилетах и брюках предложили нам напитки на выбор, спиртные и безалкогольные, после чего исчезли. Я взял бокал местного белого кисленького сильванера с травянистыми нотками. Собственно говоря, все уже было обговорено заранее. Открытым оставался только вопрос раздела прибыли. Немцы хотели слишком много. Понятное желание, но у нас такое же.
Выступил и я, обратившись к немцам:
— Господа, вы прекрасно знаете, что у нашего картеля доходность выше, а когда мы объединимся, вы тоже станете получать намного больше, чем сейчас, даже если согласитесь на наши условия.
Карл Бош обменялся взглядами со своими помощниками. Видимо, они заранее были согласны на наши условия, просто решили попробовать продавить: вдруг получится⁈ В итоге договор был подписан и обмыт французским шампанским. Я пил мало, потому что еще лететь домой. На следующий день у меня была лекция. Уступил только Эдуарду-Марселю Сандозу, который захотел выпить со мной, убедившись во время переговоров, что я не предатель.
— Отец перед смертью сказал мне, чтобы я прислушивался к вашим советам, — поделился он.
— У нас с ним, несмотря на разницу в возрасте, были хорошие отношения, не только деловые, но житейские, — сказал я.
— Да, он говорил. И еще, что иногда ему казалось, что вы намного старше него, — выдал Эдуард-Марсель Сандоз.
Значит, старик был умнее, чем я предполагал.
40
