Расплатившись с таксистом, я громко, чтобы услышала синьора Исабель Гонсалес Гутьеррес, которую встретил в вестибюле, произнес, с трудом сдерживая ухмылку:
— Прости, я был неправ!
— Вот и хорошо! — тоже улыбаясь хитровато, сказала Таня.
Я взял чемодан, а она — под руку меня, и, как помирившиеся влюбленные, вместе зашли в дом. Синьоры Исабель в вестибюле не было. Наверное, стоит за дверью своей квартиры и слушает, о чем мы говорим. Моя любовница щебетала, как ей скучно было в Мадриде без меня. Я не был уверен, что не врет, но всё равно приятно было слушать. Закрыв за нами дверь, я уронил чемодан на пол и с юношеским задором подхватил девушку на руки и отнес на кровать. Судя по закрытым глазам и улыбке до ушей, именно это от меня и ждали.
Бурно позанимавшись любовью, Таня рассказала:
— В Мадриде сейчас пусто. Все, кто мог, уехали. Говорят, завтра республиканцы начнут наступление на университет.
Уверен, что это военная тайна, но любой уважающий себя испанец не заснет, если не поделится с кем-нибудь секретом.
На следующее утро полковник Оро начал инструктаж с сообщения, что сегодня будет новая цель.
— Мадрид, — подсказал я.
— Откуда ты знаешь⁈ — удивился он.
— Вчера оттуда приехала моя девушка, потому что весь город знает, что сегодня утром наши будут атаковать фашистов в районе университета. Испугалась обстрелов и бомбёжек, — сообщил я.
Командир «Группы двенадцать» предельно эмоционально высказался в адрес болтливых испанцев, рассмешив своих подчиненных. Он знаком с Таней. Как-то мы с ней ужинали в ресторане, и в это время приперлись штабные в количестве четырех голов. С русской непосредственностью они подсели к нам и попросили меня сделать заказ. Подпив, наговорили моей девушке комплиментов, которые мне, переводя, приходилось облекать в более литературную форму. Теперь синьорина Татьяна Риарио де Маркес считает, что в СССР живут такие же галантные мужчины, как в Испании.
— Всё верно, будем бомбить пригороды Мадрида: первый отряд — холм Эрмисто, второй — холм Гарабитас и третий — холм Агилья, — успокоившись, продолжил инструктаж полковник Оро. — Работайте предельно аккуратно, потому что позиции наших войск находятся рядом, но при этом не забывайте, что там есть зенитные пушки и пулемёты. Истребителей не должно быть. По данным нашей разведки, вся авиация фашистов сейчас на Северном фронте. Как предполагаю, наша атака должна помочь баскам, оттянуть на себя силы противника.
Моим отрядом все ещё командует майор Виктор, довольно самоуверенный тип, как и положено недалекому крестьянскому парню, ставшему офицером, благодаря правильной идеологической подкованности и повышенной карьерной ретивости. Так понимаю, с географией он и его штурман не дружили, потому что отбомбились совершенно на другой холм. Не уверен, что там были вражеские позиции. Скорее всего, досталось мирным жителям. Зато там не было зениток, так что дело могло быть не в географии.
— Мы пролетели Гарабитас, — предупреждал я по рации, когда понял, что направляемся не туда.
— Выполняйте приказ! — прикрикнул в ответ майор Виктор.
Не стал спорить в эфире, отбомбился туда же, куда и он.
По прилету командир «Группы двенадцать» сделал втык майору Виктору за то, что разбомбили не ту цель. Пехота позвонила и пожаловалась, что из-за нас у них захлебнулась атака. Плохому пехотинцу еще и авиация мешает.
— Камрад Суиза предупреждал, что прошли мимо цели, — заложил лейтенант Игнасио, он же Игнат, левый ведомый моего звена, идейный комсомолец.
— Так это было? — наехал полковник Оро на майора Виктора.
— Я думал, он ошибся, — пролепетал тот в оправдание.
Я заметил, что у этих карьеристов напряженные отношения. Один из них хочет поменяться местами, а другой не очень.
— С сегодняшнего дня майор Суиза будет командиром второго отряда, а майор Виктор займет его место в четвертом звене, — приказал командир «Группы двенадцать».
Раньше он называл меня камрадом, и жалованье получал я, как капитан, потому что под таким званием начал службу в пехоте. В итоге полковник Оро и нарушителя наказал, и конкурента задвинул далеко и надолго, и обещание, данное мне, выполнил, благо повод был отменный, не подкопаешься. Меня он не боится. В СССР я никто и это в лучшем случае.
75
