Шесть бомб вывалились из отсека. Мой самолёт облегченно вздохнул. Следом за ними полетели сброшенные другими «СБ-2». Кто из нас попал точно, теперь уже не установишь, но, когда я пошёл на вираж с набором высоты, сзади громыхнуло так, что взрывная волна догнала и как бы легонько шлёпнула нас в левый борт. Над линкором поднялся высоченный столб тёмной воды. Мы поднялись до четырех тысяч метров и нарезали пару кругов, наблюдая, как корабль медленно оседает на корму и при этом переворачивается через левый борт. Члены экипажа бросались за борт, плыли в сторону эсминца. Поняв, что оверкиль неизбежен, я повёл свой отряд на базу. Нам лететь пятьсот с лишним километров, почти два часа. Если опоздаю к ужину, Татьяна Риарио де Маркес будет волноваться.
76
На следующий день в порт Валенсия пришёл советский теплоход, замаскированный под французский, и привёз ещё тридцать один «СБ-2» и боеприпасы. Вовремя, потому что в «Группе двенадцать» осталось всего восемь бомбардировщиков, шесть из которых, включая мой, получивший много ненужных дырок от корабельных зениток, были в ремонте. Через шесть дней командиры отрядов поехали на грузовике на аэродром в городке Лирия неподалеку от Валенсии, где в ускоренном порядке наши техники собрали первые три самолётов, у которых появилось два полезных апгрейда: мощность двигателя увеличена на семьдесят лошадиных сил и установлены пулемёты «ШКАС», которые делают тысяча восемьсот выстрелов в минуту, в три раза больше, чем «ДА-2», и полтора, чем немецкий «МГ», но винтовочный патрон к ним не подходит. Последнее неважно, потому что нам привезли много специальных — бронебойных, зажигательных, разрывных — и бомб разного веса, в основном осколочных.
Мы перегнали самолёты в Сан-Клементе и на следующее утро вместе с тремя старыми полетели бомбить пороховой завод в Кордове. Видимо, до командования Республиканской армии дошло, что надо уничтожать и материальную базу противника. Я возглавил отряд, поскольку был старшим по званию. Майора Эрнста в феврале отозвали в Москву, а майор Виктор, который после прихода полковника Алехандро поднялся в командиры звена, не в счёт. Погода последние дни стоит солнечная, сухая. Жара уже дает знать о себе, поэтому лечу с открытым фонарем, с ветерком, вспоминая начало своей летной карьеры, когда кабины были открытыми. Даже на войне есть приятные моменты
Кордова — город большой, столица одноименной провинции. От линии фронта далеко, поэтому продолжает жить в довоенном ритме. На шестерку бомбардировщиков внимание, конечно, обратили, но, судя по отсутствию зенитного огня, особого значения не придали. Нам на карте показали, где именно находится завод взрывчатых веществ, который в народе называют пороховым. Найти его на местности оказалось труднее. Мы сделали два круга над городом, пока не обнаружили группу производственных зданий почти на окраине. После чего перестроились в линию и отбомбились с высоты четыре тысячи метров фугасными двухсотпятидесятками. Взрываются они красиво, если смотреть издалека. Уже на отходе догнала взрывная волна сдетонировавших боеприпасов, более мощная. Я даже подвернул, чтобы полюбоваться огромным грибом из серой пыли, выросшим на месте завода. Наверняка кварталы по соседству превратились в руины, под которыми похоронены сотни или даже тысячи мирных жителей. Скорее всего, там проживали простые рабочие, которые поддерживали республиканцев.
Спокойно вернуться в Сан-Клементе нам не дали. Один из ведомых второго звена доложил, что с северо-запада к нам приближается восьмёрка истребителей «Мессершмитт-109Б». Управляют ими лётчики из легиона «Кондор». Это немецкий вариант «советников». В состав легиона входят из авиационных подразделений одна разведывательная эскадрилья и по три бомбардировщиков «Юнкерс-52» и истребителей «Хейнкель-51», которые сейчас заменяют на «мессеров». Наши летчики уже успели познакомиться с ними. Примерно четверть потерь именно от них и больше половины от новых немецких зениток, которые тоже входят в легион «Кондор».
— Снижаемся до пятидесяти метров и уплотняем строй, — командую я своему отряду.
Лететь так близко к земле опасно, зато нас не смогут атаковать снизу, а сверху мы сможем ответить сразу из шести пулеметов. К тому же, «Мессершмитты» сильно проседают при пикировании, из-за чего во время Второй мировой войны, которая не за горами, будут иногда врезаться в землю или деревья, атакуя сверху штурмовики «Ил-2», уходящие на бреющем.
— Антон, как только они пролетят над нами, я подниму нос немного, и ты врежешь в хвост замыкающему, — приказываю я своему штурману, который теперь просто стрелок.
Немецкие истребители догнали нас, атаковали. Я слышу, как за моей спиной строчит из пулемёта парень с рязанской мордой и испанским именем Федерико. Когда ведущий «мессер» обгоняет наш «СБ-2», поднимаю нос.
— Держать строй. За мной высоту не набирать, — приказываю я отряду.
