Антон успевает отстреляться по двум вражеским истребителям, причём замыкающему достаётся серьёзно: от хвостовой части отлетают большие куски обшивки. Вместо виража влево с набором высоты, как остальные, он уходит вправо со снижением и потерей скорости, исчезает из виду. Я возвращаюсь на своё место во главе строя «клин» и внимательно веду самолёт на малой высоте.
— Сбили немца! Врезался в холм! — радостно кричит мой стрелок Федерико.
Пять-ноль. Можно сказать, что мой экипаж состоит из асов. Антона и Федю наверняка наградят, повысят в звании, а то и в должности. При условии, что не расстреляют за связь с иностранцами во время пребывания в Испании.
77
Следующую неделю мая мы работали по предприятиям мятежников. Девятого и десятого мая разбомбили пороховой завод в Гренаде, одиннадцатого — в Уэске, тринадцатого — в Сарагосе, двенадцатого начали и четырнадцатого добили военный завод в Сабиньяниго. Две бомбы весом в двести пятьдесят килограмм с нашего «СБ-2» легли точно в литейный цех, разрушив его до основания. Затем опять наведались в Кордову, где за два вылета сильно повредили завод по ремонту бронетехники. Во время последнего вылета нам досталось от немецких зениток восьмидесяти восьми миллиметровых зениток «Флак-18», батарею которых, четыре штуки, подтянули туда, как догадываюсь, специально для нас. На обратном пути добавила шестерка «мессеров», стрелявшая издалека и больше не обгонявшая нас. В итоге пять из шести машин, включая мою, оказались в ремонте. Запасных пока не было и, наверное, не будет. Наши техники не успевали собирать прибывшие на теплоходе первого мая, обеспечивать «безлошадных» лётчиков, потому что количество последних уменьшалось слишком медленно из-за больших потерь.
Следующий вылет был двадцать девятого мая. Мой «СБ-2» обещали отремонтировать к обеду. Я прибыл на аэродром с утра, поболтал с парнями, проводил их на бомбежку и дождался возвращения. Был уверен, что мой самолёт отремонтируют ко второму их вылету, но не срослось. Управились механики только к началу пятого вечера, когда все лётчики уже отравились отдыхать. Я последовал их примеру, но был перехвачен на подходе к КПП.
— Майор Суиза, зайди ко мне, — позвал из своего кабинета через открытое окно командир «Группы двенадцать».
Я потопал в обратную сторону.
— Тут такое дело. Наш разведчик на «Р-5» обнаружил возле острова Ибица вражеский крейсер «Канариас», — сообщил полковник Алехандро. — У тебя хорошо получилось в прошлый раз с кораблём. Врежь и этому. Бери какие хочешь бомбы. Только полетите вдвоем, с лейтенантом Игнасио, остальные сильно устали.
— Без проблем, — согласился я.
Оружейники решили, что рабочий день уже закончился, расположились в тени возле склада, дожидаясь ужина. Тут я и подкинул им работенку. В «СБ-2» лейтенанта Игнасио приказал загрузить всего одну бомбу, но пятисотку, а в мой — четыре фугасные весом сто килограмм в горизонтальном положении.
Полетели на высоте четыре тысячи метров. Без двадцати семь обнаружили на рейде порта Ибица стоящий на якоре большой корабль, Я никогда не видел тяжелый крейсер «Канариас», поэтому решил, что это он.
— Покружи на этой высоте, посмотри, как я отработаю по цели, а потом скинешь бомбу, — приказал я своему ведомому Игнасио.
Зашел на бреющем над сушей со стороны заходящего солнца, чтобы зенитчикам труднее было стрелять. Над морем опустился до тридцати метров. Вода очень чистая, красивого бирюзового цвета. Прямо таки тянуло наклонить нос самолёта чуть ниже и нырнуть в нее.
— Бросай! — скомандовал я Антону, когда до корабля оставалось метров двести пятьдесят.
Две сотки выпали из открытого бомбового отсека, запрыгали по морской глади. Пролетая с набором высоты над целью, я замечаю, что на мачте развевается германский красный флаг с черным крестом. В этих водах сейчас несет службу тяжелый крейсер «Дойчланд», обеспечивая соблюдения решений международного Комитета по невмешательству, в котором состоит и СССР. Видимо, это он и есть.
Я начинаю разворот с набором высоты и слышу счастливый голос стрелка-радиста Федерико:
— Есть два попадания!
Из-за задержки между моей командой и реакцией штурмана-бомбардира, обе сотки попали высоко: первая во вспомогательное орудие калибром около ста пятидесяти миллиметров, рядом с которым стоял гидросамолёт, а вторая под обрез главной палубы возле башни главного калибра. Хорошо, что не ниже ватерлинии, не потопили корабль.
— Игнасио, летим домой, это немецкий крейсер, — приказал я ведомому, у которого, наверное, руки чесались скинуть пятисотку на цель.
По возвращению я доложил командиру «Группы двенадцать», что цель поражена двумя бомбами, после чего было выявлено, что это не испанский крейсер, а немецкий.
— М-да, конфуз вышел! — сделал вывод полковник Алехандро. — А знаешь что, я напишу в рапорте, что летали испанские летчики. С корабля открыли по ним огонь из зениток. Из-за этого был принят за крейсер «Канариас» и атакован.
