– Тебя полностью контролируют. Мне запретили выходить на связь. Придётся воспользоваться древним методом: у меня на занавесках вертикальные полосы. Сколько полос видишь, в такое время встречаемся где-нибудь здесь. Только надевай купальник. Нас хотят эвакуировать. Ты ведь свою работу уже сделала.
– А Макса? Тоже?
– Насчёт Макса подробно не знаю. Скорее всего, тоже. А ты молодец, сообразительная. И очень красивая.
Когда с другого конца пляжа подбежали на крики два парня, Света, надев платье, рассыпалась в благодарностях, а Ричи отвечал:
– Ну что вы, мисс, не стоит. В следующий раз будьте осторожнее.
Возвращаясь в резиденцию «ГТК», Света задумалась о том, что услышала от Ричи. Что же, получается, её «карьера» агента внешней разведки завершается, даже не начавшись. А на что, собственно, она рассчитывала и как её себе представляла? Хотя, конечно, совсем к такой карьере и не стремилась. Просто случайно поговорила с мальчиком с другой стороны шарика. И вот сейчас вдруг соприкоснулась с другим миром – этих людей, разведчиков, которые в своей жизни даже понаслаждаться ничем не могут. Обязаны всегда притворяться.
Но что её ждёт сейчас? Допросы, пытки? Она же с детства была трусихой. Боялась мышей, пауков и зубных врачей. Сознаться она может только в том, что знает. Что хочет не больше, чем мира и уюта для себя и своей мамы.
Сейчас она даже не заметила, насколько прозрачная и какого оттенка вода Мексиканского залива, омывающая остров Коппус. Ещё год назад она и мечтать не могла, что сможет позагорать на пляже близ Флориды. Света только раз была в Крыму, в Коктебеле, два года назад. И, оказывается, море – это совсем не то же самое, что тренировки в бассейне общества «Динамо».
Она не помнит ни отца, ни деда. Только их лица на фотографиях. Когда погиб отец, не дожив до своих двадцати семи лет, ей было всего два месяца. Дед сгорел в танке через полгода. Наверное, им тоже хотелось жить, как ей сейчас. За что они умерли? За то, чтобы остались в живых она и мама.
Могла ли она отказаться, не поехать ни в какой Ванкувер, а тем более прямо в липкие объятия этого Крота? Нет, она почему-то сама первая сказала с детским вызовом, что даже умеет стрелять.
К резиденции короче было идти через рынок, но Света решила – после опрокинутых груш – обойти его по посёлку, мимо одноэтажных домиков местных жителей. Ей навстречу высыпала ватага детишек. Разного возраста, лет от пяти до десяти, разных оттенков кожи, от светло-смуглолицых до тёмно-коричневых. Увлечённые какой-то игрой, они, как птичья стайка, с криками пронеслись мимо Светы. Одна из девочек, которой на вид было лет семь, споткнулась и упала. Похоже, она сильно ушибла колено, присела прямо на дорогу, обхватила его руками и заплакала. Стайка уже улетела дальше, не заметив этого. Только один пацанёнок, самый маленький, бежавший позади всех, остановился рядом – они были на одно лицо, видимо, брат и сестра. Малыш обнял девочку, заглядывая ей в глаза… Она перестала плакать, улыбнулась… Потом поднялась с земли, взяла братишку за руку и, слегка припадая на ушибленную ногу, собралась догонять остальных ребят.
В этот момент в раскрытом окне ближайшего дома показалась женщина. Наверное, она слышала плач. Света не знала языка, на котором они говорили, но переводчик не был нужен. Дети сказали, что всё хорошо, мама приказала быстро не бегать.
Света опять подумала про своего отца. Если бы он не погиб, у неё тоже мог бы быть младший братик. Может ли, подумала Света, предполагать эта женщина в самом страшном сне, чем занимаются люди, в основном с белым цветом кожи, в красивом здании из стекла в полутора милях отсюда? Какое будущее они запланировали для неё и её детишек?
Интересно, подумала Света, если бы на эту улочку случайно забрёл Крот или кто-то из тех, кто им командует, и увидел бы этих детей – шевельнулось бы что-то человеческое у него в душе?
И тут вдруг Светлане стало легко и спокойно. Как будто ветер со стороны Багамских островов, перелетев через океан с другого континента, в морских брызгах принёс ей эликсир силы. Как будто с этого момента она начала смотреть древний фильм в цветном, оцифрованном и реставрированном варианте. Она вспомнила цвет волн, изумрудно-голубой, и глубокий тёмно-синий цвет воды уже в пяти метрах от берега. Необычно красные по сравнению со звенигородскими закаты Флориды – как раз сейчас солнце начинало садиться. Даже медовый вкус груш Ричиной мамы. И подумала: кто как не разведчик должен острее, чем обычный человек, и ощущать, и ценить прелесть каждого мгновения жизни?
Света чувствовала сейчас, что она как будто оделась в латы, а в руках у неё – меч-кладенец. Разве она должна бояться этих кротов, преступников и уродов, вознамерившихся уничтожить жизнь на Земле? Нет. Наоборот.
