БРДМ тронулся в сторону, где жила Варвара с как бы мужем Дворником. Их ухоженный двор был испорчен следами гусениц тяжелой техники. Рэб остановил машину рядом со двором. Квазирог и он выбрались из машины и прошли к дому. Дворник, с развороченной попаданием пули спиной, лежал на Варваре. Квазирог осторожно приподнял мужчину, чтобы понять, как была ранена женщина. Похоже, они были убиты одним снарядом тридцатимиллиметровой пушки, пробившим их насквозь.
У Варвары зияла сквозная кровавая рана в правом боку.
— Блин, жалко бабу, — Квазирог опустил тело Дворника назад.
— А ты говоришь, Дворник ей не муж? Смотри, прикрывал её.
— Бежать надо было, а не прикрывать.
Вдруг Варвара издала хриплый звук непонятно чем. Рэбу показалось, что он вышел из пробитого лёгкого. На всякий случай он приложил пальцы к яремной вене на шее, чтобы проверить пульс. Ему показалось, что он почувствовал слабое биение под пальцами.
— А ну, давай, откинем его, — Рэб взялся за ноги Дворника.
Квазирог схватил за одежду и помог убрать его с Варвары. Рэб пригляделся к ране и заметил, что из неё ещё раздуваются кровавые пузыри.
— Живец, быстро, она ещё жива! — приказал Рэб.
Квазирог стрелой метнулся к машине, нашёл свою бутылку ядреного живца и вернулся.
— Ты уверен? — спросил Рэб, опасаясь, что ослабленный организм не перенесёт такого надругательства из чистого спирта.
— Уверен, — твердо ответил Квазирог.
Он приподнял голову Варвары и приставил к губам горлышко бутылки. Рэбу пришлось сжать женщине челюсти, чтобы у неё открылся рот. Грязная на вид жидкость залилась ей в рот. Варвара никак не отреагировала на это, не закашлялась, не подавилась. Бубка, вооружённый автоматом, смотрел по сторонам, но время от времени кидал взгляд на то, что делали взрослые мужики.
Квазирог положил Варвару назад на землю. Все, что мог сделать для спасения, он сделал.
— Теперь ждать, помрёт или нет, — Рэб сел рядом, на крыльцо дома.
Порванный материал, которым был накрыт дом, трепало ветром, усиливая ощущение опустошения. Варвара, ни живая, ни мёртвая, как царевна из сказки Пушкина, добавляла в общий унылый антураж свою долю тоски. Рэб пытался понять, к чему была эта жестокость, что заставляет людей вмиг превращаться в бесчувственных садистов–убийц, как только они осваиваются в Улье? Не все, конечно, но многие. Подумал про Валеру, отца Бубки и глянул на пацана. Ребенок заметил его взгляд, улыбнулся, поправил автомат и снова с серьезным видом принялся лупиться по сторонам. Рэбу стало интересно, как часто его отец вызывал на лице сына улыбку. Почему–то он был уверен, что совсем не часто.
Слабый стон донёсся сквозь сжатые губы Варвары. Рэб подскочил к ней и заметил, что в её лицо вернулась краска.
— Жива, пойдёт на поправку, — решил Квазирог.
— Надо её на одеяло и в «бардак», — распорядился Рэб.
Квазирог принёс одеяло. Варвару аккуратно положили на него и отнесли к машине. Варваре отвели место на полу под сиденьем стрелка. Бубку назначили главным Айболитом экипажа, чтобы он присматривал за раненой. Квазирог снарядил КПВТ лентой на пятьдесят патронов и остался на месте стрелка.
— И куда же теперь ехать? — Рэб занёс руку над рычагом переключения передач и замер в нерешительности.
— В твою сказку, в «Затерянный мир».
— Я не знаю, где он находится.
— А это и не важно. У людей, в сложной ситуации, всегда должна быть светлая идея, в которую надо верить, чтобы жить дальше.
— Ты хочешь сказать, я выдумал «Затерянный мир», посёлок, который я основал вот этими руками, — Рэб глянул на свои руки, — ну, не совсем этими.
— Ну, да, тогда у тебя были другие руки, которые могли основать посёлок, а не только вертеть баранку.
— Ох, ты и ехидный, Квазирог. Я отвезу тебя в «Затерянный мир», чего бы мне это не стоило.
Дурные вести приходили отовсюду, где Мираж пытался проецировать свое влияние. Беглецы, рейдеры, специально засланные шпионы, приносили одну и ту же информацию: имя Миража кто–то специально использовал для создания негативного образа. Причём в выборе методов насаждения этого, противники Миража совсем не ограничивали себя. Одна новость о погибшем стабе была страшнее другой.
За принадлежность к группе Миража стали убивать даже в тех стабах, которые считались информированными насчёт того, что настоящий Мираж ничем таким не занимается. Слава бежала впереди паровоза, а людям проще было ликвидировать её источник, чем разбираться в хитросплетениях заговора.
Мираж стал терять людей. За последний месяц больше сотни. Кортеж за Рэбом бесследно исчез, как и ещё несколько других таких же групп. Мираж начал понимать, что сил у него противостоять ресурсам своих бывших коллег скоро не останется. Можно было принять свой проигрыш и залечь на дно в каком–нибудь стабе, похоронив идею большой Игры и остаться в живых самому и сохранить жизнь ещё нескольким сотням людей, но он был ещё не готов проигрывать.
