— Ты загнул, Ломоть, про пришельца. Просто человек так давно в Улье, что тронулся умом, — ответил ему Шаткий Тростник. — Нас это тоже ждёт, если мы ещё пару лет здесь протянем. Дизель научится смотреть сквозь стены за это время. Ты станешь управлять людьми по своему желанию, а я буду знать все, что происходит от меня за километры, а такое, знаешь ли, на психику может повлиять.
— Думаешь, это утилизация ветеранов Улья, — Дизелю ход мыслей Тростника понравился. — Почему не убили сразу?
— Я вдруг подумал, что есть другой уровень Улья, где мы со своими способностями опять будем новичками, а мутанты там, от скреббера и выше. Что, если нас туда?
— Хорош, мужики, накручивать, — Петле явно не по душе были предположения товарищей.
— Да тут накручивай на накручивай, а молчать если, то быстрее умом тронемся, — подал голос обычно молчаливый Сапфир, бывший ювелир, а теперь начинающий пирокинетик. — Я им точно не нужен. Моя способность только начала развиваться.
— А нечего было ждать жемчужину, записался бы в отряд, а не стоял в очереди, как баба, — Петля недолюбливал Сапфира за его мягкотелость.
— Мешаться только? — ответил Сапфир.
— Хватит, мужики, раскудахтались как куры, — остановил готовую начаться перепалку Дизель, — вас будто подначивает.
Отряд затих, но волны недовольства раздражали чувствительного к этому Ломтя и Шаткого Тростника. Так же Ломоть время от времени ощущал на себе внешнее влияние, мягкое, пытавшееся быть скрытным. Оно и было таким для всех, но только не для него, матёрого телепата и полиграфа, открывшего в себе дар с первых дней.
К отряду снова за целый день никто не подошёл, кроме уборщиков. После традиционной вечерней мойки крепкий сон сморил их, несмотря на обещания крепиться. Утром первым проснулся Дизель и сразу заметил, что в отряде стало на одного человека меньше. Ломоть исчез.
— Шесть негритят пошли на пасеку гулять, одного ужалил шмель и их осталось пять, — Петля вспомнил считалку, популяризованную Агатой Кристи.
— Он слишком много знал, — Шаткий Тростник вздохнул.
Весь день прошёл под гнетущим сознание пониманием собственного бесправного положения. Не хотелось разговаривать, строить бесполезные планы на побег. Казалось, что каждая мысль сканируется кем–то невидимым, и любая тайна становится для него известной сразу же. Отряд приуныл, совершенно не представляя выхода из ситуации.
— Если бы я знал, что делать, то поднял бы восстание, — признался Петля.
— А ты замок на наручниках сперва научись открывать? — посоветовал ему Шаткий Тростник.
— Легко, а что дальше?
— Попробуй открой, а там видно будет.
Петля хмыкнул через губы, будто его просили о совершенно элементарной вещи, закрыл глаза и попытался открыть замок силой мысли. Прошло несколько секунд, замок на самом деле щелкнул, но Петля не спешил открывать глаза. Прошла минута, он сидел неподвижно, и как будто совсем не напрягался. Пошла вторая. Дизель заметил, что товарищ не дышит.
— Эй, Петля! — он ткнул его ногой в бок.
Петля покачнулся, как деревянный идол.
— Что с ним? — испугался Сапфир.
— Не осилил медвежатник простого замка.
Внезапно Петля обмяк и сделал глубокий вдох. Его глаза в первые мгновения выражали полную дезориентацию. Он глубоко дышал, восстанавливая дыхание.
— Что это было? — спросил Дизель, когда дыхание товарища восстановилось.
— Я замок открыл? — Петля подёргал наручники. — Нет. Вы поняли, эта скотина просто не дала мне это сделать.
— Какая скотина? — Шаткий Тростник не сразу понял о ком идёт речь.
— Эта, которого Ломоть учуял. Это он остановил меня.
— Ты превратился в чурбак, деревяшку, не дышал.
— Серьезно? В крестце ломит.
— Это нам знак, предупреждающий о бесполезности любых попыток сопротивления, — Дизель сплюнул на горячий камень.
— А что делать? — спросил Тростник.
— Ждать, или не думать.
А через неделю у ворот показался тот же «Додж» с вагончиком на прицепе. Из него вывели пятерых пленников, среди которых была женщина. Когда их подвели ближе, отряд Дизеля изумлённо ахнул, это была Мэрша и ещё четверо из «Затерянного мира».
— Что за урод этот Мираж, — Рэб не переставал думать о человеке, отдавшем дикий по жестокости приказ.
— Без понятия. Это имя всплыло совсем недавно.
Квазирог и Рэб закопали трупы обезглавленных жителей стаба и убрали за правление трупы остальных и только после этого разрешили Бубке выйти их машины. Мальчишка выбрался наружу и первым делом обратил внимание на сваленные в кучу автоматы. Нападавшие не польстились стрелковым оружием.
— Ого, а мне можно один? — глаза у мальчишки загорелись.
— Можно. Мы возьмём с собой парочку.
— Ага, для меня и этого, — Бубка махнул в сторону «бардака» подразумевая, что в нем находится страдающий новичок.
— Тому не знай, когда он понадобится, — засомневался Квазирог.
Он проверил несколько автоматов и выбрал самый свежий.
— Держи. Отныне, это твое оружие, твой Финист, меч–кладенец и прочее, — Квазирог протянул автомат Бубке. — Не вынимай без нужды, не вкладывай без славы.
