- Да, Отче, хочу, - смиренно подтвердил отец Вениамин.
- У нее все замечательно, она прекрасная женщина. Только сильно переживает за твои отношения с сыновьями. И особенно - с Марком.
- Ты безмерно добр к нам. - Отец Вениамин снова упал перед Иисусом на колени.
Но на этот раз Он не стал его поднимать, а молча вышел из комнаты. Вслед за ним потянулись и все остальные.
17.
Введенский вышел из дома вместе со всеми. Внезапно он остановился. Иисус удивленно посмотрел на него.
- Я должен вернуться к отцу, - сказал Введенский.
- Вы правы, ему вы сейчас очень нужны, - согласился Иисус. - Увидимся в ближайшее время.
- И приезжайте с Верой, - добавила Мария Магдалина.
- Обязательно, - горячо заверил Введенский.
Он вернулся в дом. Отец сидел за столом. Вид у него был отрешенный. Он взглянул на вошедшего, но это продолжалось всего одно мгновение. И он снова погрузился в себя.
Введенский сел рядом с ним. Молчание продолжалось долго. Он терпеливо ждал, когда отец вернется в привычный мир. Но тому после пережитого потрясения это было сделать не просто.
Наконец, отец стряхнул с себя оцепенение.
- Что это было? - задал он вопрос.
- Ты это знаешь не хуже меня.
Отец Вениамин отрицательно покачал головой.
- Нет, ты ошибаешься, я ничего не понимаю. Объясни, прошу тебя.
Введенскому стало грустно. Он прекрасно понимал состояние отца. Всю жизнь он верил в одного Христа и вдруг появился совсем другой Христос. Не канонический, а абсолютно непостижимый. И все же это был именно Он. И отец признал этот факт. Но теперь не в состоянии отойти от потрясения. На его месте он бы тоже пребывал в схожем состоянии.
- Нам надо поговорить, отец. Но только в том случае, если ты готов воспринимать правду. Все мы живем в огромном океане иллюзий, а то и откровенной лжи. Я думаю, для того и приходят пророки, в том числе и Иисус, чтобы помочь нам выбраться из него на землю обетованную, где царит правда и истина.
Отец Вениамин какое-то время сосредоточенно молчал, при этом избегал смотреть на сына.
- Ты полагаешь, что я всю жизнь и во всем ошибался?
- Это так и не совсем так.
Теперь отец Вениамин удивленно посмотрел на сына.
- Поясни. Я что-то плохо тебя понимаю.
Марк тяжело вздохнул. Разговор с отцом только начался, а ему уже каждое новое предложение дается с трудом.
- Ты искренне верил в то, что проповедовал и воодушевлял этой верой многих других. И они становились от этого лучше. Разве это не проявление истины? Но это происходило не в силу учения, которое ты излагал, а благодаря твоему искреннему убеждению в истинности того, что ты говорил людям. Я иногда думаю, что лучше искренне заблуждаться в чем-то, чем знать истину, но при этом быть к ней равнодушным. Помнишь, как говорил апостол Павел.
- "Если я говорю языками человеческими и ангельскими,
а любви не имею, то я - медь звенящая или кимвал
звучащий. Если имею дар пророчества и знаю все тайны и имею всякое познание и всю веру, так, что могу и горы
переставлять, а не имею любви, - то я ничто. И если я раздам все имение мое и отдам тело мое на сожжение, а любви не имею, - нет мне в том никакой пользы". Ты об этом?
- Да, об этом, - подтвердил Марк. - Он сел рядом с отцом. - Мы многое не знаем и не понимаем. Я бы сказал: мы почти ничего не знаем и почти ничего не понимаем. Но все же кое-что ясно: то, как сложилось христианство за свои две тысячи лет, оказалось не верным и порочным. Это один сплошной грандиозный обман. И ты тоже в нем участвуешь. Поэтому Он и пришел на землю снова. Он больше не мог наблюдать, как нагло используют Его имя во имя корыстных дел. Вспомни, отец, не об этом ли ты говорил в свое время с епископом Антонием? Ты был тогда настроен значительно радикальней. Может, от того, что был моложе.
- Это было давно, - пробормотал отец Вениамин и закрыл глаза, словно бы чего-то вспоминая.
Впрочем, Марк нисколько не сомневался, что отец все прекрасно помнит и что в глубине души он не отказался от тех взглядом. Он хорошо знал всю эту историю, завершившуюся практически ссылкой епископа в далекий северный край. Отец тогда сам едва избежал этой участи. Даже стоял вопрос о лишении сана. Но патриарх решил не усугублять ситуацию и не наказывать известного священника. Хотя репутация диссидента сохраняется за ним до сих пор.
- Не так уж и давно, - осмелился после длительной паузы произнести Марк. - Прошло всего десять лет, как выслали епископа Антония.
- Одиннадцать, - по-прежнему не открывая глаз, поправил отец Вениамин.
- Одиннадцать, - покорно согласился Марк. - Но этот срок так ничтожно мал по сравнению с историей христианства. Но это не отменяет того обстоятельства, что ничего не бывает вечно. Рано или поздно у человечества наступает момент глубокой переоценки ценностей. Так случалось уже ни раз.
- И ты хочешь сказать, что сейчас снова наступил именно такой момент, - наконец открыл глаза отец.
- Иначе Он бы не появился сейчас на земле. Когда Он пришел на нее в первый раз, мир переменился. И теперь Он явился с той же целью. Он намерен исправить допущенные ошибки.
