Среди полицейских не было знакомых, и она прошагала мимо. Но не успела пройти и половину двора, как ей на встречу с улицы вышла парикмахер Клава.
– Привет, Маргарита. Как тебе все это нравится? – с налета начала она, показывая на помойку.
– Что именно?
– А то, что я тебе и говорила, – Воланд.
– Он что, на помойке?
– Ой, – искренне вздохнула Клавдия. – Какие же вы все-таки, образованные, тугоумы. Конечно, нет. Они вчера вечером ушли из подъезда, а утром в контейнере нашли труп.
– Какой ужас.
– Ужас в том, что труп затем пропал.
– Если его обнаружили, то как он мог затем пропасть? За ним кто-то смотрел?
– Смотрели, – Клавдия закачала головой. – Это все Воланд. Его проделки. У меня вторая смена, ума не приложу, как его повидать. Пойдемте ко мне, по очереди будем у двери дежурить.
– Я не могу. Мне в школу, – Маргарита сделала шаг. – В Воланда я не верю, хотя с трупом все очень странно.
– Да не говорите.
Оставшийся путь до школы Маргарита думала о Николае. Ей хотелось позвонить ему. Вновь на его участке преступление, которое добавилось к этому переодетому полицейскому, что напал вчера на женщину. Николаю все равно достанется от зама по либеральной части. Уже шагая по коридору школы, Маргарита вновь рвалась позвонить ему, но она понимала, что это не очень правильно, и сдержала себя. Из приоткрытой двери класса доносился голос учителя, рассказывающего о цепной реакции.
Вовку меньше всего интересовала цепная реакция, он думал о Васькане. Удалось ли ему выйти на след трупа, а лучше уж сразу на след преступника? Или нет? Он хотел быть рядом с другом, но мысли о прогуле и папиных мерах воздействия против прогула были гораздо сильнее. Уроки только начались, и он боялся, что ему не хватит характера досидеть до конца занятий. Он в очередной раз попытался услышать учителя, который говорил о беспрецедентной скорости цепной реакции.
Но что учитель мог знать о настоящей скорости? Скорость распространения информации среди пенсионеров превышала скорость цепной реакции – хотя бы и незначительно, но все же превышала.
Когда Мария Ивановна прибыла к сетевому магазину за пять минут до открытия, она была семнадцатой в очередности за солью. Ей повезло частично. Соли ей хватило, но соль закончилась на ней, то есть досталось только семь пачек. Сумки-тележки с солью одна за другой откатывались от магазина. На лицах хозяев проступало чувство глубокой удовлетворенности. Но их было только шестнадцать. Семнадцатая Мария Ивановна желала иметь больше соли. Остальная часть очереди, оставшаяся без соли, выражала явное недовольство. Слышались выкрики, что нужно жаловаться и писать куда следует.
Хотелось и пожаловаться, и написать куда следует, но давило на сознание незавершенное расследование, и Мария Ивановна направилась к дому.
Как только бабушка с сумкой на колесиках двинулась в магазин и завернула за угол дома, Василий направился к подъезду. Войдя в квартиру, он спрятал в шкафу прихожей свои школьные пожитки, подкрепился бутербродом и вышел в подъезд. В подъезде занял наблюдательный пост на подоконнике между первым и вторым этажами.
Николая Петровича доставили в Белую сдачу, где поместили в одной палате с Прикроватным Е.М.
– Добрый день, – произнес он при входе в палату и протянул руку. – Николай Петрович. Будем знакомы.
– Тапочков, – ответил мужчина и вяло пожал ему руку. – Лев прав. Располагайтесь.
– Спасибо, – Николай Петрович заглянул под кровать и сел. – Извиняюсь. На табличке значится Прикроватный. Или все же Тапочков?
– Тапочков, – кивнул мужчина. – От слова «тапочки». «Прикроватный подразумевается коврик, а я – прикроватные тапочки. У меня два мнения по любому вопросу. У левой тапочки одно мнение, а у правой противоположное или другое, но иногда мнения совпадают. Редко. И потом зовите меня Лев Прав для удобства общения.
– Хорошо, – взбивая подушку, ответил Николай Петрович. – Я сторонник установления монархии в России. Большой поклонник Солоневича Ивана Лукьяновича и его труда «Народная Монархия». Бывал уже в этом заведении за агитацию в пользу Царя. Кое-кто меня за глаза зовет Царем, – уложив подушку на свое место, закончил: – Так и вы уж зовите меня Царем для удобства общения.
– Царем так Царем, – послушно кивнул Лев Прав и добавил: – Монархом.
– Одна тапочка Царем, другая Монархом, – сообразил Царь. – Понятно.
Все это время из коридора через специальные отверстия за ними наблюдали главный врач и заместитель по хозяйственной части.
– Подружились, – констатировал факт знакомства главврач.
Они двинулись по коридору в сторону кабинета главврача.
– Тяжелое утро, – произнес главврач.
– Ночь была не легче, – ответил заместитель. – Особенно под утро скорые подвозили и подвозили высокопоставленных чиновников. Если бы я не заказал две недели назад партию матрасов и постельного белья, то мы сели бы в лужу.
– Спасибо. Спасибо. Дорогой мой человек. Ты всегда выручаешь, – главврач приобнял заместителя. – Кто бы мог подумать, что через столько лет в городе вновь объявится Воланд.