— Ирулан, — поморщилась Аля, глядя на это, — пожалуйста, найди ему в доме, чем прикрыться, а то ведь даже смотреть холодно.
— Сейчас, — если кот и понял, что ему просто дали повод чуток перевести дух и справиться с нервами, озвучивать это не стал. Просто исчез в доме сквозь вынесенное чуть раньше окно.
— Что это с ним? — повел плечами Алек, пытаясь не сутулиться. Контраст между их шириной и общей худобой вышел впечатляющим.
— Неважно, — встряхнулась Аля, поймав себя на том, что пялится слишком уж откровенно. — Сам потом расскажет, если захочет.
И остановила шагнувшего было вслед за ней магистра:
— Нет, тебе показываться в любом случае не стоит, лучше отсюда слушай.
Он понятливо кивнул и настаивать не стал.
— Это кто сейчас был? — недоверчиво приподнял голову надежно связанный по рукам и ногам чистильщик, стоило ей появиться перед ним из тумана — на зависть любому привидению. — С кем шепталась?
— Катши. Тот самый, которого ты хотел убить.
— Кто кого еще хотел…
— И что ты хотел еще, я тоже знаю! — перебила она, склоняясь так, что бы лучше видеть выражение его лица и не пропустить, что там сейчас мелькнет. — Не пойму только, зачем? Зачем тебе моя голова, Тоншел? Как и кому ты собирался ее продать?
Тот втянул воздух сквозь зубы, прищурился и вдруг откинулся на траву, рассмеявшись настолько неожиданно, что у Али собственная шерсть на загривке дыбом встала. Вся, какая там нашлась.
— Слушай, а тебе что, жалко? Все равно уже труп, считай — зажиться тебе не дадут. Только не говори, что сама этого не понимаешь.
И прежде чем Аля успела хоть как-то ответить, вновь подался вперед, сбросив это крайне неуместное веселье словно ножны с клинка:
— Тебя теперь ни за что в покое не оставят — будут гнать, пока не прибьют. Как никогда не оставляли ни одного из меченных. — Взгляд Тоншела стал острее ножа. — Ты попала, Алита. Вляпалась по самые уши и выхода нет. Так почему бы мне не заработать на этом и не поправить свои дела? Ведь все равно кто-то это сделает. Почему не я, а?
— Что, без моей головы прям совсем никак? — странно, но именно эта циничность помогла ей прийти в себя чуть ли не мгновенно. — Настолько все хреново?
— Хреново. — Отвести взгляд Тоншел и не подумал. — Из-за тебя меня, считай, уволили! Вылечу пробкой после первого же серьезного прокола.
— Потому что вы… ты тогда не успел?
— А ты всерьез думала, будто мне премию выдадут, после такого? Когда Палач мало того, что сам ушел, так еще и тебя, дуру неповоротливую, пометил?
— Дура, ага. — Вот уж с чем даже спорить не хотелось. — Только такая вашим песням поверить и могла. «Не волнуйся, девочка, ты ничем не рискуешь, у нас все под контролем. Прикроем, если что, всем управлением»… Управление, конечно! Два самодовольных дебила! Ты почему остальным ничего тогда не сказал? Выслужиться хотел?
— А разве только я? — опять ухмыльнулся тот. — И ты сама, и Айвер разве не на это же рассчитывали? Уговаривал-то тебя как раз он.
— За это ты его убил?
— Смеешься? За прокол полугодичной давности?
Веселье чистильщика не выглядело наигранным и до Али дошло:
— Он понял, что ты снова собираешься меня продать!
— Нет, глупость это неизлечимо… — Тоншел вдруг подался к ней так, что оказался нос к носу: — Что там понимать? Он тоже был в доле!
— Ясно. Выходит, ее-то вы и не поделили. Так?
Чистильщик опомнился и упал обратно в траву. И Аля, сообразив, что ответа не дождется, сменила тему:
— А ты с чего это такой разговорчивый?
— Почему нет? Мы ведь с тобой все равно сейчас договоримся.
— Да? — держать себя в руках становилось все трудней. — И на чем же, интересно?
— А как оно обычно и бывает — на том, что оба станем держать язык за зубами. Тебе это даст возможность еще немного побегать от охотников или тех кого они наймут принести твою меченную голову, а мне уволиться самому. Причем чисто — чтобы устроиться потом в местечке не хуже.
Аля аж задохнулась, когда до нее дошло, что за местечко тот имеет в виду настолько паскудно улыбаясь. Наверняка сам задумал пристроиться в инквизицию! И продал он ее не за деньги, а за эту возможность — просто так ведь туда не попадешь. А значит и Айвер…
В голове чуть не со щелчком сложилась, наконец, цельная картина.
Инквизицию у них не просто не любили — ее боялись. По-настоящему. Ведь как и откуда приходят эти люди, какие на самом деле у них цели и какие возможности, можно было лишь догадываться. Склонностью к саморекламе там не страдали, а вмешивались в здешние дела нечасто и исключительно по очень серьезным поводам. Не вызывало сомнений одно: ту вроде бы грозную контору, перед которой так трясся Ирулан, и в которой Аля подвизалась в городе, эта загадочная иномирная махина крыла как бык овцу! И стать одним из этих людей… Да, цель вполне себе стоящая и предательства, и даже убийства. С точки зрения Тоншела.
Получается, он с самого начала знал, чем и как должна закончиться авантюра, в которую Алю втравили в качестве вроде как приманки, гарантируя полную безопасность. И сам вел ситуацию именно к этому — не просто не успел с помощью, а сознательно не пришел.
Тоншел ее подставил!
