Второй полностью

Едва Полковник ушел, рядом с машиной появились молодые люди: один лет тридцати и два подростка лет пятнадцати. Они вплотную подошли к автомобилю и уставились на Виктора Сергеевича. Что они говорили, Виктор Сергеевич не слышал: в наушниках звучала песня «Waterloo» группы «АВВА». Один из подростков достал револьвер и прицелился Виктору Сергеевичу в голову. Он что-то говорил другим молодым людям, показывая пальцами себе в глаз, а потом на Виктора Сергеевича. Все смеялись. Петров помнил, что окна в царь-мобиле пуленепробиваемые, но когда тебе целятся в голову с пятидесяти сантиметров, что делать? Молиться? Ты веришь, что пуля не пробьет стекло. Но именно веришь, а не знаешь точно.

Виктор Сергеевич закрыл глаза и начал молиться: «Господи, спаси». Выстрела он не услышал. Но, открыв глаза, увидел, что стрелявший подросток ногтем ковыряет пуленепробиваемое стекло. Помогла молитва или пуленепробиваемое стекло? Есть о чем подумать.

Полковник вернулся часа через два. За это время молодой человек в красных брюках дважды помочился на царь-машину и еще один раз выстрелил в Виктора Сергеевича. О том, что приближается Полковник, Виктор Сергеевич догадался за несколько мгновений до того, как его увидел. Молодых людей как ветром сдуло, а один из них схватился за ногу. Виктор увидел, что из ноги потекла кровь.

– Трудный был день, но я сделал это. – Полковник вынул из сумки револьвер и спрятал его в бардачок. – А ты говоришь, суд. Я сам и суд, и палач. Но обрати внимание, не я первым начал эту войну. Закрываемся и покидаем эти благословенные места. Они меня ранили в руку. Нестрашно. Левая и навылет.

Виктор Сергеевич не понял, о чем идет речь, но догадался, что надо уезжать.

До Смуты Виктор Сергеевич жил далеко от реки. Теперь рядом с домом Петровых появилась искусственная канализационная река. Поэтому некоторые квартиры были заняты. Все-таки лучше жить с канализацией, пусть и такой. Пусть с запахом.

Новые жильцы установили на двери подъезда стальную решетку с навесным замком.

– Не проблема. – Полковник выстрелил в замок.

Света в подъезде не было. Поднимаясь на четвертый этаж, Виктор Сергеевич гадал, что же осталось от прежней жизни.

Квартира выглядела лучше, чем он представлял. Как будто перед ремонтом: когда мебель уже вынесли, частично сняли обои и разбили по неосторожности унитаз, люстру и окно. Однако к основной части работ мастера еще не приступили. Судя по всему, в квартире побывали подростки. Двое оставили на стенах свои автографы. Видимо, кто-то здесь ночевал: на полу валялись матрас, рваное одеяло, пустые бутылки и шахматы.

Виктор Сергеевич подошел к окну. Когда-то в окно был виден ювелирный магазин, теперь внимание привлекал канал. Он был завален разбитой мебелью, пластиковыми стульями и полиэтиленовыми пакетами. Вся эта красота – плюс дохлый крокодил – медленно текла в сторону Дона.

– Хорошо, что мы живем в деревне. – Виктор Сергеевич не заметил, как Полковник подошел к нему. – У нас есть кролики и помидоры. Ладно, хватит грустить, Витя. Домой надо вернуться засветло.

В Маргаритовку ехали молча. На берег залива вывернули около девяти.

– Ну, теперь можно расслабиться, – сказал Полковник и включил «Waterloo» на полную громкость. – Знаешь, о чем песня?

– Нет.

– О полной и безоговорочной капитуляции женщины. Вот как.

– Вань, а зачем мы ездили в город, если это не секрет? – спросил Виктор Сергеевич.

Полковник долго молчал, наконец ответил:

– Да, Витя, сегодня я убил человека. Без суда и следствия. Но сначала он убил Ракету. А Ракета знаешь каким был гостеприимным человеком.

Полковник звонил Петровым раз в неделю, обычно вечером в воскресенье. Это в обязательном порядке. Сам попрекал Петрова:

– Почему ты не звонишь? Как дела?

– По-старому.

– Ну, если что будет новое, звони сразу же.

15 ноября 2036 года, в понедельник, случился внеплановый звонок. Если бы Виктор Сергеевич не возился в подвале с заготовками, то, скорее всего, не услышал бы телефонного позвякивания. Лидка ставила сети на море.

– «Второй» на проводе! – отрапортовал Виктор.

– Это я, «Первый», – услышал он в трубке. – А у меня для тебя интересные новости. Ты вот не верил, что телевидение заработает, а оно заработало.

– Да ты что?! – удивился Виктор Сергеевич.

– Да! Неустойчиво, правда. Но это я отношу к удаленности передающей станции и малой мощности приемной антенны – я ее сделал из пивных банок, Максимка посоветовал.

– Хорошо. Надо будет как-нибудь посмотреть. – На самом деле новость не столько удивила Виктора, сколько испугала. Неужели все сначала – телевидение и футбол?

– Но это не все. Виктор, ты же работал директором обувной фабрики? Я правильно понял?

– Ну да, было дело. А что?