Второй полностью

В себя Петров пришел только утром. Было холодно, дул сильный ветер. Он был связан и разут. Ноги замерзли. Свои туфли – самодельные полуботинки с рантами, он увидел на вчерашнем госте. На том, что представился Иосифом. Полуботинки были сшиты полгода назад из найденных в доме на улице Степной черных кожаных женских сапог. Подошву Виктор Сергеевич взял со старых босоножек, он гордился своей работой, умением приспосабливаться к самым неблагоприятным обстоятельствам.

Петров обнаружил себя привязанным к турнику, к правому его столбу, Лидку привязали к левому. Жена стояла с закрытыми глазами.

– Лида, ты спишь? – еле слышно спросил Виктор. – Скажи что-нибудь, Лида.

Лида открыла глаза:

– Я думаю.

Виктор Сергеевич помолчал минуту, потом спросил:

– Лида, ты недовольна мной?

Петрова не ответила.

– Смотри, дед, у нас один и тот же размер обуви, – сказал Иосиф и наступил на ногу Виктору Сергеевичу. На большой палец, ботинком с рантами. Петров вскрикнул.

– Собственно говоря, зачем мы сюда приехали. – Вероника взгромоздилась на импровизированную трибуну – ведро. – Меня все видят? Это я к вам обращаюсь, Петровы! Скажу сразу, приехали не на прогулку, а по делу. Так зачем же?

Петровы не ответили. Вероника продолжила:

– Мы не хотим вас убивать, нам требуется ваше золото.

– Хотим, но не будем. В смысле убивать. Слово джентльмена, – уточнил Вениамин, улыбаясь.

Василий Степанович жалобно, почти со слезами, добавил:

– Потому что у нас нет почек, нам необходимо попасть в Рай. Отдайте золото, и вы нас больше никуда не видите. Я волнуюсь, поэтому говорю неправильно, правильно – никогда не увидите.

– Для нас это жизненно необходимо! – крикнула Ника и, волнуясь, едва не упала с ведра.

– У нас нет никакого золота, – тихо проговорила Лида и строго посмотрела на Виктора Сергеевича.

– С чего вы взяли? Откуда у нас золото? – чуть слышно пролепетал испуганный Петров.

– Говори громче, дедушка, мы тебя не слышим. – Вениамин ударил Виктора Сергеевича ногой в пах.

– Нет у нас ничего, – повторила Лида громко.

– Мы по телевизору видели. – Вероника ударила Петрову кулаком по щеке.

– Телевидение ввело вас в заблуждение. Речь шла о спортивных наградах. Слышали о золотых и серебряных медалях? Это только название.

– Открой рот, сука! – Вероника еще раз ударила Лидку по лицу.

– Я? – удивилась Петрова и открыла окровавленный рот.

– Ты! Смотрите, у нее почти все зубы. – Вероника едва не задохнулась от гнева. – Среди моих знакомых таких больше нет.

– Эту несправедливость легко исправить! – усмехнулся Троянский Конь.

– Позже! Человек должен понимать угрозу и знать пути выхода из опасной для него ситуации. Еще раз спрашиваю, где золото?

– Нет золота! – сказала Лида, Виктор Сергеевич после удара в пах все еще не мог говорить.

– Веня, тащи молоток, будем работать с бабушкой!

– Можно, я без молотка, я привык работать пальцами. Зубы сначала надо расшатать, потом сильно ударить по нижней челюсти кулаком, зубы сами выскочат. – Вениамин поставил перед Лидой стул и залез на него. Так они стали одного роста. – Открывай рот, бабушка, будем удалять ненужные детали. У человека свыше тридцати лишних зубов.

На этих словах Виктор Сергеевич потерял сознание. Много позже он написал о произошедшем в дневнике.

Запись в дневнике

«Наверное, это были самые ужасные минуты в моей жизни. Карлик вытащил изо рта Лиды четыре передних нижних зуба, кровь текла ручьем, судя по Лидиной одежде. На сам процесс я не смотрел… Она потеряла сознание, нас обоих бросили в подвал. Когда я пришел в себя, Лида была еще без сознания. Сначала я подумал, что спасение близко, и позвонил Полковнику. Подумал, что судьба дает нам шанс на спасение. Я старался говорить как можно тише, чтобы гости из города меня не услышали.

– Сколько их? – спросил Иван Иванович.

– Трое. Мужчина и женщина лет пятидесяти, а также карлик неопределенного возраста, похожий на обезьяну. Вероятно, это те самые Вересаевы, о которых говорила Оксана. Они говорили, что у них нет почек.

– Точно, это они. Возьму автомат и гранаты. Не благодари, это мой долг.

Полковник появился через полчаса. Эти полчаса бандиты рылись в нашем доме. Как это ужасно – слышать, что кто-то чужой ходит по твоему жилищу, сидя в подвале. Я пережил и это.

Я слышал, как падают предметы. Слышал, как разбиваются Лидины кубки и посуда. Очевидно, что эти трое искали наше золото. Я слышал, как ходит в моих ботинках по моему полу чужой. Опасный, трусливый, но безжалостный чужой.

Они нашли мой тайник с дневником. И стали читать. Каждая заметка из дневника вызывала у них смех.

„Философы живут дольше, – читала Вероника, и все смеялись. – Да мужик, видно, с кукунями“.

„Я в жизни усвоил немного, но главное вам передам, любая, любая дорога разделит всю жизнь пополам“, – читал карлик сочиненное мною в юности стихотворение. Оно было мне дорого, и я записал его в качестве эпиграфа на первой странице моего дневника. Карлик читал, перекрикивая завывания ветра, задыхаясь от смеха.