Щенков, следует зацокнуть, располагался в основном на одном берегу реки — высоком, который не подтапливался в паводок, а на соседнем было гораздо меньше построек, сообщение с коими летом происходило через паромы. Там же, где торные дороги цокалища выходили к берегу, существовали пристани и грузовые сооружения, там же грузился на плавсредства и пух. Тут ещё следовало побегать туда-сюда, помотать хвостом и много цокать, чтобы точно выяснить, на какую самоходную лодку садиться, чтобы попасть в нужное место.
— Да многие вообще не заморачиваются! — хихикнула Ситрик, в то время как они с Макузем шли вдоль берега, — Идёт в нужную сторону, и ладно. Чейни так плавала, как видит что нужное место рядом — сигак с борта, и вплавь.
— Как вариант, — согласился Макузь, — Но таким образом нам-то добираться будет не в пух. Там пересадка с крупняка на мелочь, и всё вверх по течению.
— А докудова?
— А помнишь где на плоту переправлялись, вот как раз дотудова.
— Да, посидим на хвостах как следует, — хмыкнула Ситрик.
К большому причалу медленно подваливал большой пароход с низкими бортами, вяло дымивший сизым из высокой жестяной трубы. На причале и на корабле суетились грызи, перебрасывая толстенные швартовые и подтягивая громоздкую посудину к пирсу. Как было ясно слышно с возвышения, вся обширная грузовая палуба судна завалена углём, слегка покрытым сверху тентами. Ситрик прикинула, сколько тут угля, и икнула.
— Йа прикинула, сколько тут угля, — пояснила она, — Это-ж сколько дерева надо было сжечь!
— Да уж, не по пуху, — согласился Макузь, — А как йа знаю, такой пароход приходит как минимум раз в десяток дней.
— Есть какое-то подозрение, — цокнула серенькая, — Если по правильному собирать сушняк, где ты столько наберёшь? Кто слушает, откуда прёт этот уголь?
— Йа слушаю, — усмехнулся пожилой грызь, стоявший рядом, — Это из-за Жабовных гор, там лет десять назад произошли очень большие пожары, головешек осталось — Оягрызу. Представляете себе, весь день идти, а вокруг только сухие обгоревшие брёвна из травы торчат?
— Туго представляем, — признался Макузь, — Но пока придётся поверить.
— Это, значит, с гарей? — задумалась Ситрик, — Но ведь в Лесу постоянно пробивают новые просеки, чтобы не допускать пожаров. Значит, гарей должно становиться всё меньше.
— Да их и становится меньше, но всё равно выше ушек, — пояснил грызь, — Сами знаете, какое это погрызище, полыхнёт и кло. А ещё на востоке в прошлом году было нашествие каких-то гусениц, выжрали прорву леса до полной сухости. Сейчас тоже готовятся оттуда вывозить пухову тучу угля.
— Пухова туча угля это в пух, — сощурился Макузь.
— Кстати вон наша барка, — цокнула Ситрик, и кивнула ушами старичку, — Кло!
Барка, как её обозвала белка, была шагов десять в длину и от силы два в ширину, а в движение приводилась двигателем от «мыши», крутившим гребное колесо. Как и многие небольшие плавсредства, это строилось по принципу «да, жалко!». Ящик из деревянных досок стоял только под паровой машиной, а весь остальной корпус представлял из себя деревянный каркас, обтянутый толстым материалом навроде пропитанного битумом клоха. Снаружи «тряпичные» борта защищал штакетник из жердей, но если конкретно ткнуть бревном — можно было тупо пробить борт. Если конечно «борт» тут не слишком громко цокнуто.
— Грызо, прошу на борт! — цокнул с широким жестом лапой грызь, но потом поправился, — Ну, на бортик.
На бортик следовало забираться аккуратно, чтобы чего не сломать — себе дороже станет. Практически, «пароход» имел аж две палубы: одна, из тонких досочек, висела внутри лохани из клоха, вторая опиралась стойками на края этого «решета» и при хождении по ней пушей явственно скрипела и качалась, как впрочем и всё сооружение вцелом. Если как следует заегозить туда-сюда, можно было раскачать хоть в одну пушу, так что речники сразу предуцокнули, кто будет пробовать — поплывёт пешком.
В остальном же, неслушая на крайне хлипкий вид, паролодка своё дело знала. Если поначалу Ситрик и Макузю было боязно даже пройти по палубе к сортиру, до того она казалась ненадёжной, то скоро они привыкли и перемещались по судну даже просто для того, чтобы поглазеть в другую сторону. Главное слушать, чтобы пух не скопился у одного борта — а то купание обеспечено. К тому же выяснилось приятное обстоятельство — почти все пуши из пассажиров плыли в район Шишмора, поэтому паролодке было проще высадить оставшихся, а всех везти именно туда без пересадок. Правда, речник сразу предуцокнул, что для этого придётся лично набить дров. Пуши согласились лично набить дров, так что и отчалили.
Макузь раньше не особенно представлял себе, сколько всего плавает по реке, а теперь услышал и опушнел — возле цокалища вообще на воде сидели десятки разнокалиберных судов, от паролодок до большущих грузовиков. То и дело сквозь свежий речной ветер доносился запах угольного дыма из очередной трубы, а ухо ловило посвистывания.
— Слушайте, а такое погрызище не повредит речке? — забеспокоилась какая-то белка, крутя ушами, которая слышимо тоже первый раз того.
