Второй год полностью

Проблему коротания ночного времени до смены я решил в первый же свой караул в пятой роте. Я взял с собой в караулку книгу, которую и стал читать в комнате бодрствующей смены, а когда пришла моя смена выходить на пост, я кроме автомата взял с собой и книгу. Сменив часового и заступив на пост, я дождался, пока разводящий уведет смену по другим постам. Когда караульные вместе с разводящим скрылись во мраке ночи, я смело и дерзко пошел к вагончику техника батальона. У меня не было намерения что-либо красть, тем более у своих, но возле именно этого вагончика был оборудован душ — старый бензобак с приваренным к днищу краном с лейкой. Бензобак был поставлен на двухметровый каркас, завешенный плащ-палатками. Днем меня к этому душу никто бы не подпустил, потому, что под ним мылись только зампотех батальона, техники рот и наиболее приближенные к ним водители. Но сейчас в моем полном распоряжении была вся стоянка второго батальона, в том числе и душ.

Рота заступила в караул не с санаторного курорта, а после обычного дня, в котором по Распорядку дня с утра были занятия по инженерной подготовке. Я уже научился отрывать окопы так, чтобы при этом пачкаться как можно меньше, но потеть под солнцем южным меньше не стал. Поворочайте-ка вы лопатой почти при плюс сорока! Ну, а где пот, там и паразиты. Мне беспаспортные жильцы в швах мой хэбэшки были совершенно ни к чему, поэтому, я повесил автомат на крючок и, раздевшись, встал под струю.

Нет, до чего же хорошо!

Кругом ночь и тишина. В полку уже отбой. За забором — тьма кромешная, ни гор, ни пустыни не видать. Ни звука не слышно, только как негромко хлюпает вода, просеиваясь из лейки и стекая по моему телу. Десять минут всей процедуры — а сколько удовольствия! Чистый, бодрый и сна — ни в одном глазу. Даже службу хочется нести "бодро, бдительно, ни чем не отвлекаясь…".

Помывшись, я встал под фонарь и раскрыл книгу. Так и простоял я больше часа под фонарем, переворачивая страницу за страницей, пока не послышались шаги разводящего со сменой. Разводящий-дед посмотрел на меня, потом на книжку, которую я не стал от него прятать, но ничего не сказал.

А что он мне может сказать?!

Весь батальон видел как я красиво уронил его однопризывника Колю Воропаева.

Вся рота знает, что я буром попер на авторитетных дедов-урюков.

Если он мне сейчас хоть слово про книжку вякнет, я ему в караулке клюв на бок сверну.

Черпак я или не черпак?

Два-три караула я так и протащил службу: ночью — душ и книжка под фонарем, днем — с батальонными пацанами время коротаю. Сутки долой.

Оказалось, что я постиг не все тонкости караульной службы.

На шестой пост в мою смену был поставлен Коля Шкарупа, который научил меня правильно нести службу.

Как только разводящий утопал на другие посты, Коля бросил свой пост, пришел ко мне и встал под душ раньше меня. На правах радушного хозяина я не стал возмущаться, тем более, что за два часа смены под лейкой можно было помыть целый взвод. После того, как оба освежились, мы час бродили вдоль рядов боевой техники, ведя бесконечный солдатский разговор про дом родной, про любимую девушку, про то кто чем занимался на "гражданке" и чем собирается заниматься в будущем. До конца смены оставалось наверное минут сорок, когда Шкарупа снял автомат и дал очередь поверх забора.

От удивления я не смог ничего сказать — я просто оторопел!

Стрельба в карауле — ЧП! Уж по пять суток губы мы сейчас с ним заработали — точно. Но, видно, Шкарупе показалось мало пяти и он дал еще тройку очередей в темноту.

"Ой, что сейчас будет!.." — с тоской и болью подумал я, — "пять суток — ни за что!".

Коля тем временем отсоединил магазин, отщелкнул патрон из патронника, спустил курок, поставил на предохранитель, примкнул магазин обратно и повесил автомат за спину. Будто на огневой подготовке упражнение выполнил. Такой спокойный и невозмутимый у него был сейчас вид, будто и не ждала нас родная губа.

— Ты что? Дурак? — спросил я его, стараясь оставаться спокойным, — Сейчас же караул прибежит.

— Правильно, — кивнул Колян.

— Вместе с начкаром!

— Правильно, — снова кивнул Шкарупа, — потому что помначкару в лом бегать среди ночи.

— А начкар снимет нас с тобой с караула и запрет в камеру!

Шкарупа полез в подсумок, достал пачку "Охотничьих", сунул в рот сигарету, вторую дал мне:

— Ты не шаришь, — с авторитетом бывалого часового пояснил он специально для меня, — Кто сегодня начкар?

— Кто? — переспросил я и ответил — Малек.

— Правильно. Малек — дух. Ему положено в наряды ходить. Бобыльков — дембель. И пока Бобыльков у нас ротный, Малек будет летать в наряды.

— Малек — шакал, — возразил я, — он дух, но он у шакалов дух. Он нас может посадить на губу.

— Не ссы, — успокоил меня Колян, — не посадит.

— А пацанам что скажем? — не успокаивался я.

— Каким пацанам?

— Ну с Мальком сейчас прибежит бодрствующая смена, а там не только наш призыв, но и деды. Да и свой призыв не одобрит.

Шкарупа продолжал курить так спокойно, будто ничего внештатного он не сотворил: