Но это было позже, а сейчас мне было не жалко проиграть Рыжему, но обидно стрелять хуже штабного.
— Пойдем скорее, — Рыжий поставил свой автомат раньше и сейчас волок меня за рукав.
— Куда? — сопротивлялся я, пытаясь вырваться.
— Сейчас Серега Панов будет в финале махаться.
— Что ж ты молчал? Бежим скорее. А с кем?
— С тем духом со второго взвода карантина, — пояснял мне на ходу Рыжий, — ну, который мастер спорта.
Зря мы торопились. Только расстроились. Неинтересный вышел бой. Чтобы избежать смертоубийства, Оладушкин разделил всех участников на три весовых категории — тяжелую, среднюю и легкую. Вот в финале средней весовой категории и гонял молодой воин нашего Серегу Панова по рингу. Ринг обозначили двумя капроновыми тросами и внутри этих тросов бегал Серый и ловил удары мастера спорта из молодого пополнения. В роли рефери был сам Оладушкин, который прекратил бой за явным преимуществом. К нам подошел Рахимов.
— Ну, а у тебя какие успехи, пехлеван? — спросили мы у него.
— Якши, — показал большой палец Рахим.
— Выиграл? — изумились мы.
— Да, — кивнула гордость Ферганской долины, — я выиграль. Один схватка выиграль, другой проиграль.
Карантину не везло: первое место по полку занял только Рыжий. Нашу команду по перетягиванию каната выкинули эрмэошники, которых позже выкинула разведрота. Самих разведчиков в финале перетянули саперы, которые выставили двенадцать человек с рожами размером с решето и с загривками как у львов. Команду по волейболу мы не выставляли, оставался еще забег по полосе препятствий, да Коваленко барахтался где-то в клубе за шахматной доской.
Упражнением на турнике блеснул Амин из роты связи. Гордый и наглый, как все кавказцы, он презрительно смотрел как остальные участники кувыркаются на перекладине. Один пацан из разведроты заслужил аплодисменты тем, что сделал подъем переворотом целых тридцать семь раз!
"Тридцать семь? Для меня и положенных шесть подъемов на турнике — до фига будет", — сравнил я себя с разведчиком, — "я даже десять раз так не сделаю".
Амин, сосчитав до тридцати семи, продолжал глумливо улыбаться. Я посмотрел на него оценивающе: ростом он пониже меня, никакой особой мускулатуры у него, воды и жира, правда, тоже нет, но — не богатырь.
Когда Амину помогли допрыгнуть до турника, смотреть на его выкрутасы собралось человек шестьдесят. Слишком вызывающе себя вел кавказец и очень многим хотелось, чтобы он обсмотрелся на этом турнике.
— Раз, — хором считали за Амином, — два, три.
Амин резко забрасывал ноги вверх, чуть сгибал руки в локтях и оказывался на вытянутых руках вверху перекладины. Постояв секунды две наверху, он срывался вниз, фиксировал положение, чтобы было видно, что он поднимается не с раскачки, и снова закидывал ноги вверх.
— Двадцать три, двадцать четыре, двадцать пять, — продолжали считать.
— Нет, — усомнились в толпе, — до тридцати семи не дотянет: сдохнет.
— Амин сдохнет? — переспросил весь Северный Кавказ, — спорим?
Пошли моментальные ставки на печенье, Si-Si и конфеты.
— Тридцать три, тридцать четыре, — напряжение нарастало, тем более, что были сделаны ставки.
— Шестьдесят один, шестьдесят два, шестьдесят три…
— Слезай, — сказал Оладушкин, когда восхищенный хор досчитал до ста пяти, — в столовую опоздаешь.
Амин повис на турнике, но не спрыгнул. Вместо этого он выкинул ноги далеко вперед, качнулся по широкой амплитуде назад и… три раза сделал "солнышко", после чего соскочил на обе ноги.
Кавказ ликовал.
После обеда состоялось объявление победителей и торжественное вручение призов: замечательной апельсиновой газировки Si-Si, французского хрустящего печенья "Принц Альберт", сгущенки и югославских конфет.
Посреди плаца стояли Сафронов и Оладушкин. Начфиз зачитывал список победителей и призеров, а начальник штаба щедрой рукой отсыпал вкуснятину.
— Жалко, что мы за карантин выступали, — шепнул мне Рыжий в строю.
— То так, — согласился я, — наши результаты пошли бы в зачет второму батальону.
— Вот и хрен-то.
Плащов чуть в пляс не пустился когда подвели итоги: по числу первых мест карантин переплюнул управление полка. Штабные были первыми в стрельбе из автомата, кроссе на три километра и волейболе. А карантин взял одно первое место по боксу, первое место в броске гранаты, первое место на полосе препятствий и… в шахматах. Наш меланхоличный и какой-то прибабахнутый Коваленко, который не блистал ни на тактике, ни на огневой, обштопал всех полковых мыслителей. Пять побед в пяти партиях. Мы, разумеется к нему с расспросами, чуть не с кулаками: "а ну, рассказывай, как у тебя получилось всех обыграть?!". Оказалось, что рядовой Коваленко с шести лет посещал шахсекцию одесского дворца пионеров, был чемпионом Украины среди школьников и к моменту призыва на службу уже успел выполнить кандидатский норматив по шахматам.
А то, что я всех в полку сделал на полосе, то в том заслуга не моя, а моего взводного из учебки — Микилы. Это лейтенант Микильченко полгода гонял меня как помойного кота по этой чертовой полосе. Я по ней до тошноты набегался еще в Ашхабаде.
