Второй год полностью

На перекуре общим решением сержантского состава рядовые Виталик Коваленко и Рафик Гафуров завоевавшие первые места в шахматах и боксе, а также проявленные при этом мужество и героизм, были освобождены от всех нарядов до конца карантина.

В этот же день у доблестного старшего сержанта Певцова появились первые синяки и шишки. Его били, не оглядываясь на шакалов.

13. Старый Капитан

На ужин, на который и в обычные-то дни ходила только половина полка, сегодня пришел только карантин и несколько полковых духов. Остальные жарили картошку и пекли блинчики по каптеркам, водилы скучковались в парке, а для офицеров был накрыт праздничный стол в офицерской столовой, и в полку их не было видно. Между палаток и за углами модулей время от времени вспухали синие дымки и несло коноплей, а в самих палатках и модулях стальные цинкорезы сноровисто вгрызались в крышки консервных банок: праздник — он для всех праздник. Кто-то вовремя подсуетился на хлебозаводе и теперь пробовал душистую брагу из термоса, кто-то накануне из дукана привез шароп и уже разливал самогонку по кружкам, но везде на столах, застеленных газетами, было гражданское угощение. Вытаскивали все, что было куплено в полковом магазине и соседних дуканах, только чтобы это не напоминало ежедневный однообразный солдатский рацион.

Во всей атмосфере, установившейся в полку после обеда, чувствовалось ленивое расслабление и неторопливость. Вон, дюжина дедов в палатке шестой роты не торопясь накрыли стол, ни от кого не срываясь забили пару косяков, вышли на воздух, чтоб не заванивать помещение, курнули ни от кого не прячась, и так же спокойно и чинно вернулись в палатку. Торопиться некуда: до фильма несколько еще часов, а до отбоя и того больше.

Офицерский состав, собравшись у себя за столом, оставил героический полчок без своего отеческого пригляда. Нигде, куда ни посмотри, не было видно ни одного офицера. Только грустный дежурный по полку в портупее и при кобуре, одиноко курил на крыльце штаба, поглядывая в сторону офицерской столовой.

Патриархальный пейзаж деревенского уклада.

Царство тишины и лени.

Спокойная размеренность даже в употреблении наркотиков и спиртного.

Динамики с клуба наполняли отдыхающий и разомлевший полк звонкими голосами любимых Сябров:

"Вы шумiце шумiце

Нада мною, бярозы,

Калышыце-люляйце

Свой напе`у векавы,

А я лягу-прылягу

Край гасцiнца старога

На духмяным пакосе

Недаспелай травы…".

Лепота.

Сержантский состав карантина поддался общему умиротворенному настроению полной гармонии с окружающим миром и решил дать духам передохнуть.

Заслужили.

Своим активным участием в спортивном празднике — заслужили. Молодым было объявлено, что у них до ужина — личное время, а после ужина их поведут на фильм. Я деликатно намекнул, что каждому молодому воину неплохо было бы написать письмо на родину и успокоить маму, и пальцем показал, где в модуле находится Ленкомната. В целом же духсоставу была объявлена "вольная" и дан строгий наказ не удаляться от модуля дальше, чем на пять метров.

И чтоб никаких земляков!

Знаем мы этих земляков: от них трезвым еще никто не возвращался. Тем более, что сегодня — праздник и пустым не сидит никто.

В проходе между кроватями, на которых спали мы с Рыжим, были поставлены две табуретки и покрыты "Красной звездой". На "Красную звезду" было вывалено все, чем нас снабдил подполковник Сафронов за выдающиеся показатели в физической подготовке. Рахимову и Панову тоже перепало кое-что от начальника штаба за второе и третье место, хотя и не так щедро, как нам с Вовкой. Посланный молодой принес с чаеварки четыре фляжки горячего чая и теперь четыре сержанта неприкрыто тащились за достарханом.

Лень.

Сладкая как дрёма и тягучая как сгущенка лень. Не тоска, не скука, а именно то состояние покоя, при котором не хочется ни разговаривать, ни прикалываться и даже пальцем пошевелить тяжело. То самое состояние, которое рождается от знания того, что после многих тяжелых дней тебе даются только несколько блаженных часов, чтобы восстановить силы, а завтра карусель закрутится с прежней скоростью и ничего в твоей жизни не изменится.

Хотелось только откинуться на койку поверх одеяла, свесить сапоги в проход, глядеть в потолок и ни о чем не думать. Принесенный Рахимовым кропаль чарса, раскуренный сержантским составом за модулем, настроил меня на созерцание.

— Скорей бы карантин кончился, — простонал Серый, лежавший рядом со мной, — в банду хочу.

— Ну да, — согласился Рахим с соседней койки, — я тоже в рота хотель.

— Потерпите, пацаны, — откликнулся Рыжий, — три дня осталось.

— Обломщики! — я встал, раздосадованный, что пустая болтовня вывела меня из нирваны, — как вам только разговаривать не лень? Я — курить. Кто со мной?

— В ло-о-о-ом, — простонали три сержанта хором.

Я встал и сверху осмотрел местность. На двух табуретках в проходе лежало недоеденное печенье, стояли вскрытые банки сгущенки, были рассыпаны конфеты и в кружках темнел недопитый чай. Нам даже есть было лень.