Бунт против матери нарастает, по мере того как мать теряет в глазах дочери свой авторитет. Девочка видит, что мать ждет, терпит, жалуется, плачет, устраивает сцены. Неблагодарная роль матери в повседневной жизни не может ее возвысить. Если она — жертва, ее презирают, если — мегера, ненавидят. Ее жизнь предстает как образец скучнейшего однообразия, в ней нет ничего, кроме глупых повторений, она никуда не движется. Замкнувшись в своей роли хозяйки, она возводит барьеры на пути к существованию, становится его преградой и отрицанием. Дочь горячо желает не быть похожей на нее. Она преклоняется перед женщинами, которым удалось избежать женского рабства: перед актрисами, писательницами, преподавательницами. Она с увлечением занимается спортом, учится, лазает по деревьям, рвет одежду, пытается соперничать с мальчиками. Часто она находит себе верную подругу и поверяет ей свои секреты. Это не обычная дружба, она похожа на любовную страсть, и ее участницы делятся сексуальными секретами, то есть рассказывают друг другу те сведения, которые им удается раздобыть, и обсуждают их. Нередко случается, что образуется треугольник, поскольку одна из девочек влюбляется в брата подружки. Так, в «Войне и мире» верная подруга Наташи — Соня влюблена в ее брата Николая. Такая дружба всегда хранится в тайне, и вообще, девочки в определенном возрасте любят секреты и делают их из самых незначительных вещей. Такова их реакция на то, что скрывают от их неудовлетворенного любопытства. Это также способ придать себе больше веса, к чему они всячески стремятся. Они пытаются вмешиваться в жизнь взрослых, придумывают о них романтические истории и отводят в них себе значительную роль, хотя сами и не слишком верят в них. Собираясь в группы, девочки стараются показать, что на презрение мальчиков они отвечают презрением: они держатся в стороне от них, дразнят их, насмехаются. Но в то же время каждой девочке льстит, когда мальчики обращаются с ней как с равной, она стремится получить их одобрение. Ей хотелось бы принадлежать к высшей касте. Отголоски того процесса, который еще в первобытном обществе подчинил женщину мужскому авторитету, слышатся в определенном возрасте в душе каждой девочки: она восстает против своей участи, в ней трансцендентное протестует против нелепости имманентного. Ее раздражает, что ее придирчиво заставляют следовать правилам приличия, носить неудобную одежду, закабаляют работой по хозяйству, останавливают все ее порывы. По этому поводу было проведено немало опросов, и почти все они 1дали одинаковые результаты: все мальчики — как когда–то Платон — говорят, что они ни за что на свете не хотели бы быть девочками. Почти все девочки приходят в отчаяние от того, что они не мальчики. По статистике, приведенной Хэвлоком Эллисом, только один мальчик из ста хотел бы быть девочкой, тогда как 7 5 процентов девочек предпочли бы быть другого пола. Как явствует из обследования Карла Пипале (изложенного Бодуэном в его труде «Детская душа»), из двадцати мальчиков в возрасте от двенадцати до четырнадцати лет восемнадцать сказали, что они готовы согласиться на все что угодно, но только не быть девочками, а из двадцати двух девочек десять хотели бы стать мальчиками. При этом они приводили следующие доводы; «Мальчикам лучше живется, они не страдают, как женщины… Мама меня бы больше любила… Мальчики занимаются более интересной работой… Мальчики способнее к учебе… Мне было бы интересно пугать девочек… Я бы больше не боялась мальчиков… Они свободнее… У мальчиков более интересные игры… У них удобнее одеж–Конечно, есть и исключения. Так, в одной швейцарской школе, где мальчики и девочки воспитываются вместе, живут в прекрасных условиях, пользуясь комфортом и свободой, все ученики сказали, что они довольны жизнью. Однако такая ситуация нетипична. Девочки, без сомнения, могли бы быть такими же счастливыми, как мальчики, но современное общество йе дает им этой возможности, это — факт.
