да…» Это последнее замечание приходится слышать часто: почти все девочки жалуются на то, что платья неудобны, что они не могут в них свободно двигаться. Они должны постоянно помнить, что юбка не должна задираться, а светлая одежда должна быть чистой. В десять–двенадцать лет большинство девочек — это действительно «несостоявшиеся мальчишки», то есть дети, которым не дозволено быть мальчиками. Мало того что они страдают от этого, как от несправедливого ущемления своих прав, их, кроме того, принуждают к нездоровому образу жизни. Не получающий выхода избыток жизненных сил, невостребованная бодрость приводят к нервозности. Слишком степенные развлечения оставляют неизрасходованной кипучую энергию. Девочки начинают скучать. Чтобы разогнать скуку и компенсировать унижающую их неполноценность, они предаются печальным, романтическим грезам, начинают увлекаться пустыми фантазиями, теряют ощущение реальности. Их чувства становятся экзальтированными и необузданными. Поскольку они не могут действовать, они говорят, нередко перемежая серьезные разговоры с пустой болтовней. Им кажется, что они одиноки, что их никто не понимает, и они ищут утешения в самовлюбленности: воображают себя героинями романа, восхищаются собой, жалеют себя. В них естественным образом развиваются кокетство и притворство, причем оба эти недостатка углубляются по мере взросления. Их неудовлетворенность выражается в капризах, приступах гнева, рыданиях. Им нравится плакать — склонность к слезам сохраняется у многих взрослых женщин главным образом потому, что они любят разыгрывать из себя жертву. Таким образом они одновременно протестуют против суровости своей судьбы и стремятся растрогать окружающих. «Девочки так любят плакать, что иногда даже плачут перед зеркалом, это доставляет им особое удовольствие», — рассказывает епископ Дюпанлу. Переживания девочек касаются в основном отношений с родителями. Они стремятся отдалиться от матери, при этом иногда они настроены к ней враждебно, а иногда испытывают острую нужду в ее покровительстве, Им хочется безраздельно владеть любовью отца. Они ревнивы, ранимы, требовательны. Иногда они сочиняют целые истории: считают себя приемными детьми, а своих родителей — неродными, придумывают родителям тайную жизнь, размышляют об их взаимоотношениях, полагают, что мать не понимает отца, что он с ней несчастен и не находит в ней той идеальной подруги, которой могла бы быть для него дочь. Их вымысел может быть прямо противоположным: мать права, считая отца грубым и неотесанным, он внушает ей физическое отвращение. Выдумки, притворство, детские трагедии, наигранный восторг, причуды — причины всего этого следует искать не в загадочной женской душе, а в положении девочки в обществе.
Индивид, воспринимающий себя в качестве субъекта, наделенного способностью к автономии и трансцендентности, видящий в себе некий абсолют, переживает нелегкий момент, обнаруживая, что его уделом, предопределенным судьбой, является подчиненное положение. Для того, кто осознал свою неповторимость, мучительно обнаружить в себе качества Другого. Именно это происходит с девочкой, когда она, познавая мир, начинает осознавать себя женщиной. Предназначенная ей жизненная сфера — замкнута, ограниченна, подавлена миром мужчин. Куда бы она ни кинула взор, она повсюду видит барьеры, ограничивающие ее возможности. Божества, которым поклоняются мужчины, так далеки от нее, что на деле она не воспринимает их как божества, взамен она обожествляет людей.
