Я присела перед камином и погладила теплое пузо Барни, чтобы перевести дыхание и перенять капельку его спокойствия. Последние два дня поставили его размеренную жизнь с ног на голову, но он продолжал лежать на том же самом месте и беззаботно дремать.
Сэм подошел ко мне и присел рядом.
– Волнуешься?
– До чертиков.
В одной руке он держал тоненькую папку. Свободная ладонь легла на мою поясницу, посылая волны тепла по телу.
– Ты справишься, – прошептал он мне на ухо. – Кто кроме тебя сможет разговорить непубличных людей и влюбить в них зрителей?
– Намекаешь на мою карьеру телесвахи? – без обиды уточнила я.
– Напоминаю о твоем опыте. Какая разница, где ты его приобрела? Тебя любят зрители за то, как ты общаешься с гостями, как превращаешь чужого человека в близкого друга. И не важно, прямой это эфир или запись.
И тут я заметила, как в гостиную заходят мои родители. Мама была одета в длинное, асимметрично скроенное платье салатового цвета и держала под локоть папу. Он нервно поправлял черный галстук и озирался по сторонам, явно чувствуя себя не в своей тарелке. Господи, зачем он пришел? Публичный скандал с отцом – это последнее, что мне было нужно.
– У тебя все получится, – сказал Сэм.
Он проводил меня до узкого круга кресел в центре гостиной. Я поцеловала его в щеку и заняла место ведущей, стараясь не смотреть на папу.
Ко мне присоединились Роберт – как действующий губернатор, Дороти – как самая старая жительница Олдерни, пережившая здесь Вторую мировую войну, и Мэттью – представитель юного поколения, отражающий будущее острова. Еще одно место было отдано Беатрис – организатору летнего культурного фестиваля, а другое – Лайону, школьнику выпускного класса, мечтающему о карьере диджея. Замыкать круг должен был хозяин отеля «Морской бриз», но он опаздывал больше чем на полчаса. До начала эфира оставалось двадцать пять минут, и гример нетерпеливо стучала кисточкой для пудры по ладони.
Улегшееся было волнение вернулось. Я снова вскочила и подбежала к Сэму, который раскрыл папку перед отцом и указывал на красно-синюю диаграмму.
– Можешь позвонить Эбботу? – попросила я, поглаживая золотой кулон в круглом вырезе моего любимого зеленого платья в мелкий цветочек. Я привезла его с собой из Лондона специально для этого мероприятия.
– Секунду.
Сунув отцу тоненькую папку в руки, он вытащил из кармана телефон. Я дергала ногой и осматривала гостиную, уже битком набитую олдернийцами – зрителями в нашей импровизированной студии. Если Эббот не приедет, то надо будет либо убрать одно кресло, либо попытаться найти ему замену. Но кого?
– Сэм? – позвал сына Роберт.
Тот вскинул голову, не отнимая телефона от уха.
– Что?
Роберт еще раз пробежал глазами первую страницу в открытой папке и вновь посмотрел на Сэма.
– Я не могу рассказывать о том, к чему не имею отношения.
Сэм нахмурился.
– Мы же это уже обсуждали. Там все довольно просто, и ты не обязан вдаваться в подробности. Просто опиши в общих чертах, как у нас тут здорово.
Сэм начал что-то набирать на телефоне, словно подводя черту под спором, но Роберт не считал разговор оконченным. Закрыв папку, он встал с кресла.
– Дело не в том, как об этом рассказывать, а кто это должен делать. Эти решения принимал не я, а ты.
Хотя в его голосе не было слышно раздражения или возмущения, разговоры вокруг нас стихли. Даже гример прекратила стучать кисточкой по ладони.
– Не в одиночку, – возразил Сэм. – За них проголосовало большинство.
– Но это твои идеи, – сказал Роберт, положив руку на плечо сына. – Если бы катастрофа случилась, когда управлял островом я, не уверен, что справился бы так же хорошо.
– Неправда, – замотал головой Сэм. – Я всему научился у тебя.
– Что ж, ученик превзошел учителя, – со светлой грустью сказал Роберт.
С этими словами он протянул Сэму папку, но тот не спешил забирать ее. Колючие мурашки пробежали вниз по моей спине. Сэм перевел на меня взгляд.
– Ты не против, если я займу место отца?
На первый взгляд, он спрашивал про участие в передаче, но мы оба понимали, что ставки куда выше. Черт побери, я хотела, чтобы Сэм остался свободен, бросил свой проклятый маяк, чтобы мог поехать со мной в Лондон, если мы вместе решим, что это правильно для нас обоих. Но именно то, что он ждал моего ответа, не позволило мне даже заикнуться о моем желании. Сглотнув, я едва заметно кивнула, и Сэм, выдохнув, взял папку и занял кресло слева от меня. К нему тут же подскочил звукорежиссер, чтобы прикрепить микрофон к пиджаку.
– Спасибо, – прошептал Сэм.
Он протянул руку и переплел свои пальцы с моими. Я через силу улыбнулась, чувствуя полное бессилие.
– Эббот не приедет, – сказал Сэм и показал мне свой телефон.
На экране высветилось новое сообщение.
Черт. Черт-черт-черт!
До начала съемок оставалось десять минут.
– Что значит «не приедет»? – заволновался Коул. – Давайте тогда уберем лишнее кресло! Времени осталось всего ничего!
