Че-е-е-рт!
Второй режиссер отсчитал: «Десять, девять, восемь… три, два, один» – и вот мы в прямом эфире.
– Добрый вечер, – глядя прямо в камеру, произнесла я звонким голосом, в котором, как я надеялась, не было слышно волнения. – Я – Роуз де Леви, ваша любимая телесваха из передачи «Любовь-морковь». Но сегодня мы с вами не на ферме, а на острове в проливе Ла-Манш. И я намереваюсь влюбить вас в него. Думаете, это невозможно? Дайте мне два часа – и к десяти часам вечера вы захотите переехать на Олдерни.
Я сделала вид, будто закатываю рукава своего платья, собираясь как следует потрудиться. Со всех сторон послышались смешки, и я мысленно поставила галочку напротив «сделать беседу непринужденной».
Объявив тему нашего благотворительного телемарафона и способы сделать пожертвования, я попросила Коула показать выжимку из нашего первого с Джейми репортажа. Сегодня утром Хью отлично потрудился и сократил часовой выпуск до пяти минут. Получив от режиссера сигнал, что мы вернулись в эфир, я начала представлять своих гостей.
– Мэттью, много лет назад ты накормил меня ракушками и водорослями. Что ты скажешь в свое оправдание?
– Что у тебя крепкий желудок, Рози Роуз, – хмыкнул он. – И с тех пор я многому научился. Теперь я добавляю рыбу в свой фиш-энд-чипс.
– Хвала богам, – улыбнулась я, а затем сменила тон с задорного на проникновенный. – Мэттью, ты ни разу в жизни не покидал Олдерни. Разве тебе не хотелось увидеть другие страны или хотя бы города?
– Зачем? В своей Люси я нашел весь мир.
Кто-то в зале вздохнул от умиления. Ответ Мэттью был идеальным.
– Дороти, вы дольше всех живете на Олдерни. Расскажите, как остров менялся на вашем веку?
– Слишком осторожно и медленно, – крякнула цветочница. – А изменения нужны. Без них никуда.
– Даже если они оборачиваются катастрофой?
– Ну, это жизнь. Она не дает ответы на все вопросы. Их надо найти.
– А бывали случаи, когда вы допускали промахи?
– Конечно! Например, сегодня утром я надела платье задом наперед. И знаешь что, Роуз? Мне наплевать. Все ошибаются.
Новый поток смешков куда громче, чем после моего самоуверенного заявления. Разговаривать с Дороти было чистым удовольствием: она легко поддерживала беседу и на все имела свое мнение.
Потом я представила диджея Лайона. Он страстно пообещал устроить горячие ночи всем посетительницам острова. Блеск в его глазах намекал, что парень будет стараться не только за пультом в ночном клубе, который собирался построить Сэм, но и за его пределами. Какая-то девчонка во втором ряду воскликнула: «О, Лайон!» – и он обернулся, чтобы послать ей воздушный поцелуй. Не удивлюсь, если в этот момент все телезрительницы в возрасте от двенадцати до восемнадцати упали в обморок.
– Беатрис, вы организовываете летний культурный фестиваль, – сказала я, переводя разговор в серьезное русло. – Какой будет тема в следующем году?
– А будет ли следующий год? – Она пожала плечами. – Мы финансируем свою деятельность за счет предпродажи билетов. А покупают их обычно за полгода и тогда же бронируют отели. Но ты знаешь, Роуз, как сейчас обстоят дела. Этим летом, если ситуация не изменится, гостиницы будут пустовать, и никакого фестиваля не случится. Мне придется распустить команду, а дальше… Не организуем в следующем году, через год никто о нем и не вспомнит.
Изображая снежный ком, Беатрис покрутила в воздухе указательными пальцами. Отличный момент, чтобы напомнить зрителям о целях передачи и о том, как можно сделать пожертвования.
– Кора, – начала было я, и мама нервно вздрогнула. Я ободряюще улыбнулась. – Вы с мужем держите отель, который существует на Олдерни больше ста лет.
Мама тут же посмотрела на папу. Мой пульс участился. Зря я упомянула его. Мне хотелось показать, что у них семейный бизнес, но я не подумала о том, что отец может взглядом или жестом еще больше испугать ее. Я обернулась к нему. Он выглядел не менее встревоженным: глаза распахнуты, брови приподняты. А потом отец едва заметно кивнул маме, и она приложила ладонь к сердцу в знак благодарности за его поддержку.
– Если быть совсем точной, то сто семьдесят, – сказала она. – Его построили в тысяча восемьсот пятьдесят четвертом году к визиту королевы Виктории и принца Альберта на остров. Там разместилась сопровождающая их свита.
– А что вы больше всего любите в вашей работе?
Мама залилась румянцем.
– Мне кажется, это немного наивно…
– Боюсь, что после такого заявления наш интерес подскочил до небес, – хмыкнула Беатрис.
Мама закусила нижнюю губу, а потом сказала, смотря на свои руки:
– Когда к нам возвращаются гости. Видеть знакомые лица. Тогда я понимаю, что все сделала верно.
По залу прокатилось одобрительное «ох». Реакция публики явно успокоила маму. Она наконец подняла глаза и гордо посмотрела в правую камеру. Мы обсудили с ней необходимый ремонт и сроки, в которые они планировали управиться. Как бы кровожадно это ни звучало, я радовалась, что у Эббота сотрясение мозга и его место заняла мама.
Наконец я повернулась к Сэму.
