– Ну, так… поинтересовался вскользь. Зачем ты взрослая нужна ему?
Надежде стало обидно за себя и мать, которую отец даже не вспоминал, но она промолчала. Тетя никогда не любила ее отца, а как забрала ее в город, то по первости даже не давала разговаривать с ним, а потом отец уже сам не звонил.
– Кроме меня, никому ты не нужна, а ты к тетке не прислушиваешься. Говорила тебе с Даниилом не связываться. Сразу же видно было, что он – сволочь богатая. И мать его, вся такая деловая, деньгами только и разбрасывается, – проворчала Лариса Ивановна.
Муж тети Иван, хорошо уже подвыпивший, вдруг ни с того ни с сего сказал:
– А что же ты тогда с ней встречалась и деньги брала?
Весь воздух мгновенно вышел из легких Надежды, и она застыла с мандарином в руках. Все пазлы сошлись в одной мерзкой картине, искалечившей ей жизнь. Женщина медленно положила фрукт и, уверенно смотря в глаза тетке, спросила:
– Это ты пропустила ее ко мне в палату, несмотря на то что мне были запрещены посетители, а тем более она?
– Надя… Ваня, выйди, – сказала тетка, недовольно глядя на мужа, разболтавшего то, что не нужно. Скорее всего, в отместку, что она запретила ему ехать на неделю с мужиками на открытие сезона охоты на все половозрастные группы муфлона.
– Ларис, я… – тут же стал отнекиваться мужчина, чувствуя, что совершил огромную ошибку, видя, как Наденька побелела.
Как только муж ушел, Лариса Ивановна положила свою вилку на белоснежную скатерть и сказала:
– Да, это я пропустила ее через знакомого хирурга, так как посчитала, что лучше она, чем Даня, когда уже будет поздно.
– Что поздно? – хрипло сказала Надежда, повышая голос. – Что поздно? После ее прихода стало поздно! Да кто ты такая, чтобы решать за меня?
– Надя! – возмущенно сказала женщина.
– Как ты посмела?! Как? Это же я, твоя племянница. Ты что, забыла, как я ревела, как мне было плохо без него, как я чуть не загнулась там, в больнице? Ах да, ты ведь даже не пришла. У тебя же повышение квалификации было. Не до ноющей племянницы.
– Я о тебе всегда заботилась и советовала, как жить, а ты выбрала его, не послушав меня, – процедила Лариса Ивановна.
– Это моя жизнь! Только моя! И я была с ним счастлива! Я хотела и любила своего ребенка, а ты что натворила? Как ты могла? – кричала Надежда.
– Я считала, что тебе еще рано заводить детей. У тебя карьера, и Даниил тебе не подходил. А его мать… она бы загнобила тебя.
– Молчи! Какая же ты… – прошипела Надежда, резко вставая со стула, а потом подошла к стене, придерживаясь за нее, и с обидой выкрикнула: – Ты сама себе обеспечила жизнь без детей ради своей карьеры и мне решила такое устроить? Кто тебе дал такое право?
– Ты посмотри на меня. Кто я сейчас?! Высококвалифицированный дорогостоящий врач. У меня три квартиры, машина, дача, я езжу отдыхать за границу два раз в год. Я и без детей…
– О господи… – хрипела Надежда, понимая, что упадет, потому что дрожащие руки соскальзывали со стены. – Какая же ты бесчувственная змея! Да плевала я на твое богатство! Ты вместе с матерью Даниила… разрушила меня! Убила моего ребенка! Мамочки, я не могу поверить! Теперь я понимаю, почему мать с тобой не общалась. Ты… чудовище.
Лариса Ивановна резко встала со стула и прокричала:
– Не смей так со мной разговаривать! Твоя мать всегда была наивной и доброй дурочкой и в результате померла в нищете с гулящим мужем.
– О боже, – шептала Надежда, повернувшись лицом к тете, прижимаясь к стене уже спиной. – Ты… все разрушила. Уничтожила моего малыша, мою жизнь и меня.
Надежда резко оттолкнулась и подошла к ней:
– Никогда тебе не прощу. Злая и жестокая женщина. Презираю. И никогда, слышишь, никогда не смей мне звонить или приезжать в гости!
Лариса Ивановна вздохнула и быстро произнесла:
– Надя, я хотела как лучше. Успокойся.
Но женщина не слушала, она направилась в спальню для гостей и стала быстро собираться, чтобы уйти из этого проклятого дома.
– У тебя же все сейчас хорошо: работа, квартира и замечательный Стас.
Надежда тут же повернулась к тетке и прохрипела, сдерживая себя, чтобы не заорать.
– Нет больше Стаса. Мы расстались. Но знаешь, у него тоже есть заботливая мама, любящая вмешиваться в дела сына и учить неразумную будущую сноху жизни.
– Екатерина Олеговна очень приятная и … – тут же возразила тетя.
– Так значит и с ней успела пообщаться? – устало прохрипела Надежда. – Так я огорчу тебя. Никогда не планировала создавать семью со Стасом, каким бы он хорошим ни был.
– Потому что дура, как и твоя мать! – громко крикнула Лариса Ивановна, злясь на непонимающую племянницу.
– Пусть так, но мама до болезни была счастлива, а ты… всю жизнь захлебываешься в своей желчи. Надеюсь, мы больше никогда не увидимся, – сказала Надежда, вышла в коридор, сняла свой пуховик с вешалки и, быстро накинув его, стала надевать зимние сапоги.
– Ты куда собралась? Уже шестой час. Темно на улице.
– Тебя моя жизнь не касается, – сказала Надя и, взявшись за ручку входной двери, остановилась, резко повернувшись к тете.
– Сейчас только дошло… Ты взяла деньги у матери Даниила?
