И я действительно улыбался. Происходи все на Земле, на кухне или в спальне, мы, наверное, давно бы уже поругались: нашла о ком вспоминать! Пусть даже Лера шутит. Но не здесь, в мрачном сыром ущелье на чужой планете, когда неизвестно, что с тобой случится буквально в следующее мгновение.
– Спи, любимый. Хотя нет, погоди. Дай-ка я рядом с тобой прилягу: когда еще получится своего мужчину обнять? Я бы этих перквизиторов только из-за одного этого всех перестреляла! Так, эту руку мне под голову, другую сюда положи, а сюда ногу закинь. Все, засыпай. И не вздумай обижаться: сама не знаю, что на меня нашло. Но на Ирму даже смотреть не вздумай!.. Как же мне хочется, чтобы все уже закончилось, – сонным голосом, на самое ухо прошептала Валерия. – Вернуться в поселок, в наш с тобой домик…
Не получится. Не будем мы туда возвращаться, ничего там не забыли и не оставили. Мы как тот древнегреческий философ – все свое носим с собой. Но ничего говорить я не стал. Есть у Леры пусть и маленькая, но мечта, которая помогает ей переживать то, что нас окружает. Наверное, перед тем как заснуть, она думает о том, как наводит в доме уют. У каждого человека должна быть точка опоры. И почему бы ею не стал скромный домик на берегу теплого моря?
– Теоретик! – Голос у Фила был не тревожным, обычным. – Проснись, у нас гости.
– Кто?
Привычка сначала нащупать оружие и уже только затем открыть глаза появилась у меня давно. По крайней мере, когда их открываю, оружие всегда в руках.
– От наших союзников связной пришел.
– Давно?
– Только что. Шустрый, мерзавец! Перквизиторов прошел, затем наш передовой заслон, причем так, что никто его даже не заметил. Вышел точно ко мне. По дороге, говорит, узнал, где Фил находится. Пообщаемся с ним, и пойду дозорным вставлять. Хорошо свой, ну а если бы нет?!
Связным оказался невзрачный паренек, про таких говорят – кожа да кости. Совсем юнец, наверное, еще и не брился ни разу. Но смотрел вокруг бойко, двигался ловко, этакий живчик. Чем-то он мне напоминал нашего Бобра Виталика, пусть внешне они были абсолютно несхожи. Какой-то бесшабашностью, что ли.
– Теоретик? – обратился связной ко мне, едва только увидел. И не дожидаясь ответа, сообщил: – На фотку свою мало похож.
– А что, приходилось ее видеть?
– Ага. И не поверишь, даже заказ взял.
– Звать-то тебя как, охотник за головами?
– Вообще Иван. Но все Бемби кличут.
– По делу и прозвали. – Гудрон появился из темноты неожиданно, едва не заставив меня вздрогнуть.
– Это почему еще?
– Да потому что олень ты и есть, Иван. Ты на кого охотиться собирался? Теоретик перквизиторов как цыплят душит и в одиночку по местным джунглям месяцами путешествует, а ты на него охотиться! – завел свою обычную песню Гудрон, я даже поморщился. – Говорю же, олень.
– Это я поначалу хотел. Затем узнал, что в его окружении некий Гудрон крутится, сразу же передумал. Тебя ведь Гудроном зовут? – не полез Иван за словом в карман. И пока Борис разевал рот, лихорадочно соображая, что сказать в ответ, обратился ко мне: – Игорь, вы мне жадр заполните? У наших парней, – он неопределенно мотнул головой, – есть парочка из ваших рук, так что их силу знаю! У моего на самом донышке. Ноги промочил, замерз, теперь зубы ноют, но приходится беречь совсем уж на крайний случай.
– Давай сколько есть. Только «выкать» больше не вздумай.
Дело несложное, и хотя бы таким образом отблагодарить Ивана за весь тот риск, которому ему пришлось подвергнуться.
– Единственный у меня. – Вероятно, он держал его наготове, потому что сразу же и протянул.
– Ты рассказывай, рассказывай.
– Значит, так, – начал Иван. – Эта долина имеет всего два выхода. Один держите вы, другой, соответственно, мы. И главное, что меня просили передать – спешить не стоит, никуда им теперь не деться. Знали бы вы, как мы торопились! У Гардиана, как выяснилось, на Вокзале «крот» сидит, и связь у них налажена.
Теперь кое-что стало понятно. Например, то, почему перквизиторы внезапно исчезли в ту самую ночь, когда мы спасали Карпышева: они торопились покинуть местность, которая могла стать для них ловушкой, и не успели. Помимо того, нам повезло, что перквизиторы не пошли на прорыв: вряд ли бы нам удалось устоять. Но в любом случае людей мы бы потеряли достаточно.
Я держал жадр в руке, но тот все не отзывался в ладонь острым уколом.
– Бракованный он у тебя. Ничего с ним сделать не смогу.
– Черт! – Лицо у Ивана страдальчески покривилось. – Нет, ну надо же так! Знал бы, сюда и не полез бы: в двух местах едва не прищучили!
– Борис, дай ему парочку, – попросил я Гудрона, уверенный в том, что у него их в запасе несколько штук. – Как бы там ни было, Иван тебя знает.
Удержаться от того, чтобы не подковырнуть Гудрона, у меня не получилось.
– Держи, пацан. Но предупреждаю: не будешь следить за языком, зажму шею между колен и выпорю ремнем так, как тебя батька в детстве не порол!
Слова Бориса прозвучали совершенно серьезно.
– Верю! – Иван охотно кивнул.
– И вот еще что, Ванек. Появится желание, к нам переходи. Нам резкие парни нужны, так что со всей душой примем.
– Игорь? – Иван посмотрел на меня.
