– За то, что не мог в себя ближе к утру прийти, чтобы меня не будили. Кстати и сам поспи: путь предстоит неблизкий.
– Вода есть? – обратился я к сторожам, едва только Гардиан ушел.
Пить хотелось настолько, что язык казался шершавым. Крот что-то буркнул, но фляжку все-таки протянул. А пока я пил, постарался мне объяснить:
– Знаешь, Теоретик, зря меня Гардиан к тебе приставил.
– Это почему еще?
– Да потому, что с удовольствием тебе голову бы отвернул! За нашу братву, которая от твоей руки пала.
– Сразу за всю? Или за кого-то конкретно?
И тут же получил чувствительный тычок под ребра. Боль не то чтобы ошеломила, но некоторое время пришлось разевать рот в попытке вдохнуть.
– Предупреждение на будущее. Царапинки на тебе не появится, но больно будет часто: ты, главное, повод, давай. Усек?
Он ухватил меня за шиворот, приблизив мое лицо к своему. Наверное, его взгляд должен был показаться мне страшным, но я едва удержался от того, чтобы не зевнуть. Причем ненатужно. Приходилось мне бывать и в таких переделках, после которых все его обезьяньи ужимки выглядели смешными.
– Звать-то тебя как?
– Можешь называть меня господином, – отталкивая от себя, оскалил он в ухмылке щербатый рот.
На что-то подобное я себя настраивал. Нет, не то чтобы готовил, но размышлял о том – не исключено, что когда-нибудь попаду в плен. К перквизиторам либо к кому-то еще. Можно свыкнуться с мыслью о чем угодно. В том числе – и с неизбежностью собственной гибели. Трудно, но дает сразу многое. И потому плен не стал для меня шоком. Хотя мог бы. Согласен, ситуация из неприятнейших, но что теперь, лезть в петлю? Кстати, Трофим – мастер отправлять людей на тот свет множеством способов – однажды рассказывал, что существует несколько вариантов, когда можно умертвить себя, будучи даже спеленатым так, что только болтать головой и получится. Все мы внимательно его слушали, каждый втайне надеясь, что не пригодится никогда. А в конце Демьян заявил:
– Слышал я, что сердце усилием воли можно остановить.
– Вот о таком способе не знаю, – пожал плечами Трофим.
– Капитан Катастрофа, – не смог не влезть Слава Проф, – усилием воли ты можешь уберечь себя только от того, чтобы не наделать в штаны, да и то далеко не всегда. Сердце – орган настолько самостоятельный, что приказы мозга у него на третьем месте.
– Ну так волей же, не мозгом, – попробовал сопротивляться Демьян.
– И где же она у тебя заключена? В каком-то другом органе?
Тут немедленно подключился Гудрон:
– У Демы как раз понятно, в каком именно – до баб он большой охотник.
Наверное, мне не стоило улыбаться, потому что тот, который предлагал называть его господином, немедленно отреагировал, болезненно ткнув носком берца в ребра.
– Теоретик, ты что, охренел?! Я бы тебя только за Сашку Клюва тупым топором на части порубал! Вдумчиво так, частями. А он лежит и лыбится!
Было больно, тем более что угодил он не куда-нибудь, а в место, где оставался немалый шрам от пули одного из его собратьев. Давно уже дохлого, причем от моей руки, что, впрочем, боли нисколько не уменьшало. Но почему-то на душе стало легче. Далеко не все потеряно, главное, не пристрелили сразу, а там уже возможны варианты.
Мне всегда казалось, что запасное убежище перквизиторов будет представлять собой нечто особенное. Но нет – обычная горная долина, местами густо поросшая кустарником. И еще озеро, почти идеально круглое. Когда мы спускались с перевала, вид на долину открылся замечательный. Два десятка шалашей, крытых длинными и узкими листьями, чем-то похожих на индейские в сельве Амазонки. Разве что склоны гор были не такими отвесными, как везде в этих краях. Не сказать, чтобы совсем уж пологими, но они не стояли вертикальной стеной, зачастую и с отрицательным уклоном. Смело можно утверждать, что солнце гостит в долине от рассвета и до самого заката. За время странствований по горам, которые, кстати, неоднократно успел проклясть, мне ни с чем подобным сталкиваться не приходилось.
– Впечатляет? – За всю дорогу в долину Гардиан подошел ко мне впервые.
Видел я его постоянно, мало того, то и дело замечал устремленные на меня взгляды, но не общались мы с ним ни разу.
– Да не так чтобы очень. Мало я на них нагляделся?
– Ну и зря! Устал?
Я готов был поклясться, это искренний интерес.
– Нет.
Шли сюда мы довольно неспешно, никакого груза нести не пришлось, и с чего бы мне уставать?
– Это ты еще главного не видел!
– Чего именно?
– Эта долина, так сказать, прихожая к той, куда мы направляемся. Но вход туда до последнего времени был разрешен только избранным.
– И кто их избрал? – не удержался я.
Гардиан создавал впечатление обычного парня. Улыбается, шутит, не мечет глазами молнии, не пытается навести на кого-нибудь страх. Странно даже, что главный у перквизиторов именно он.
– Я, кто же еще? – ответил он совершенно серьезно. Да и взгляд у него был точно таким же. – Ладно, пошли, сейчас я тебе главное покажу. Вы, – ткнул он пальцем в моих конвоиров, – все, можете быть свободны.
