По своему опыту я знала. Мужчин должны лечить ветеринары. Или хотя бы специальный врач-экстрасенс. А всё потому, что от мужчины никогда не добьешься, что и как у него болит. Они либо здоровы, либо ты сидишь в черном и рассказываешь о нем только хорошее.
Они молчат и терпят, стиснув зубы, ровно до тех пор, пока толстая полярная лисичка не начинает тереться об них ласковой кошечкой.
И сейчас полярная лисичка сидела рядом, намекая, что всё очень плохо.
После недолгих раздумий я полезла в ящики роскошного стола, достав старинные ножницы. Ими я аккуратно срезала лохмотья одежды.
Тряпка выжималась в тазик, в котором всё было красным. Несколько раз я меняла воду, терпеливо и осторожно осматривая каждую рану.
Приходилось стискивать зубы, чтобы заставить себя осторожно промыть ее, стянув края. Несколько раз я была близка к обмороку. Мои дрожащие пальцы достали из раны обломок чужого клыка. А я уже бинтовала руку, стараясь, чтобы не туго.
Утирая пот со лба, я смотрела на Сиги, который все это время пытался вылизать Сигурду лицо. До лица мы еще не дошли.
Срезанная одежда ворохом валялась возле камина. Ножницы лежали возле моей ноги.
– Штаны. – мысленно объявила я, осторожно срезая порванные штаны.
В последнее время Сигурд не оборачивался. И это упрощало процесс. Я медленно подбиралась к той грани, когда руки действуют сами, на автомате.
Так, здесь все целое, а вот бедро мне не нравилось… Каждый раз, смывая кровь, я радовалась, если она чужая. И расстраивалась, если она его.
Ноги были перевязаны. Я бережно стирала уголком тряпки кровь с красивого и бледного лица. Я положила голову Сигурда себе на колени, осторожно вытирая кровавые подтеки. Он был так восхитительно красив, что внутри что-то волнительно трепетало, словно бабочка.
“Почему не я?” – внезапно сжалось сердце. Я проглотила горечь обиды, осторожно вытирая кровь с его губ.
“Где твоя распрекрасная Эрцилия?! На которую ты смотришь как Сиги на меня?” – скрипела зубами я, осторожно стирая кровь с пепельных волос.
“Где твоя расчудесная Ингрид?!” – шептала я мысленно. И снова сглатывала обиду.
“Почему ни одна из твоих баб так не делает?!” – дрожали мои губы. – “Где они, Сигурд?! Почему им плевать, что с тобой случилось! Почему еще ни одна из них не выломала дверь с криками: “Как он! Жив?””.
Он так и не приходил в себя. Я бинтовала его шею, проверяя остальные повязки. Они покраснели, но дальше пятна дело не пошло. Значит, кровь остановилась.
“Почему ни одна не бежит к тебе, задрав юбки, не бросается тебе на шею, не выжимает кровавую тряпку?”
Мне пришлось закусить губу, чтобы не расплакаться от обиды.
Я выжала тряпку, встала, стряхнула с юбки обрезки бинтов и направилась в ванную. Под платьем у меня были мои штаны. И чтобы было удобней, пришлось завязать подол узлом. Пока я возилась с тазиком, промывала его и тряпку, послышался лай Сиги! Он лаял так, словно пришел кто-то чужой!
Я испугалась, что это – Сальгард, поэтому схватила тазик и тряпку, бросаясь к двери.
– Ававав! – заливался Сиги.
– Брысь! Шавка! – послышался гневный женский голос. А я увидела Ингрид, сидящую рядом с Сигурдом. Чистенький и перебинтованный Сигурд выглядел намного лучше, чем когда я его увидела после боя.
“Накликала!” – пронеслось в голове, когда я замерла с тазиком в руках.
– Ты что здесь делаешь? – спросила я, видя, как она смотрит на бинты и тянет воздух носом.
– А ты как думаешь? – спросила Ингрид, глядя на разбросанные ножницы и бинты. Она взяла в руки ножницы и несколько раз им клацнула, пугая мою собаку.
Я поставила тазик, видя, как надрывается Сиги. Взгляд Ингрид мне ужасно не понравился. Она следила за Сиги, который заливался лаем вокруг нее.
– Сиги, ко мне, – хрипловато приказала я.
– Ты почему не с остальными? – спросила я настороженно, видя, как нетерпеливый Сиги трется возле ноги.
– Они сражаются, а я решила проявить заботу! – улыбнулась хищной улыбкой Ингрид. Ее рука скользнула по голове Сигурда. – Гляди, как перебинтовала… Я думаю, что Сигурд оценит…
– Я все скажу Астрид! – произнесла я. – И Сигурду, когда очнется!
В одно мгновенье она обернулась волчицей, а я увидела сверкнувшие возле шеи Сигурда клыки.
– Я ведь могу перегрызть ему горло в любой момент. И сама стану альфой. Или что? Думала, что женщина не может вести стаю?
О таком, если честно, я даже не думала! Поэтому нервно сглотнула.
– Итак, выбирай! Или его жизнь, или ты отдаешь мне медальон! – заметила Ингрид, снова превращаясь в девушку, поразительно похожую на Эрцилию Шепард. – Он все равно не твой! Ты его украла. А если бы не украла, то все было бы иначе…
Она опустила глаза на Сигурда, а у меня мурашки пробежали по коже. Пока все сражаются, эта тварь пробралась сюда! Да если бы Сигурд знал…
– Сигурд! Очнись! – крикнула я. А в сердце вспыхнула надежда, что альфа откроет глаза.
Но Сигурд был в беспамятстве.
– Ты гляди какая любовь! Только он тебя не любит! Ты ему не нужна! – усмехнулась Ингрид, гладя бледное лицо Сигурда.