– Если я сниму его, то инстинкты возьмут верх, и я совсем пропаду, – с хищной усмешкой произнес Сигурд. – А так мне еще удается сохранить здравомыслие.
Моя рука скользнула вниз по его груди. Сердце было в отчаянии. Даже обида и двусмысленность с Эрцилией, которые остались странным осадком на душе, отступали перед мыслями о том, что нас ждет в столице.
Я понимала, что уговоры бесполезны. И единственное, о чем я могла просить судьбу, так это о том, чтобы он выжил. Чтобы выжил Сальгард, Астрид… Чтобы никто из стаи не пострадал… Хотя это маловероятно. Все-таки дракон.
– Пора, – произнес Сигурд, а потом коротко поцеловал меня. Я слышала глухое рычание в его груди, словно рокот. И даже подалась вперед. – Ты пойдешь последней. Оборачивайся!
– Не могу, – прошептала я, виновато глядя на него. – А вдруг я потеряю контроль над собой?
– Тогда поедешь на Астрид. Последней, – произнес Сигурд, отстраняя меня.
Я подошла к туше и позвала Сиги, он попытался меня цапнуть, но потом понял, что я – мама, и с сожалением, собачьими матами и жалобами на судьбу свою недокормленную отпустил тушу.
– Бери своего клопика и вперед, – рыкнул Сигурд.
Волки собирались в главном зале. Я видела Сальгарда, видела Астрид, видела огромного белого волка, который пронзительным и страшным воем собирал всех.
Волнение охватило меня, руки слегка потряхивало. Но я забралась на ворчащую Астрид, усаживаясь поудобней.
– Выступаем, – произнес Сигурд.
На улице был вечер. Под покровом первой темноты несколько стай почти беззвучно высыпали из замка. Я обернулась, прощаясь с мрачным замком, висящем на утёсе посреди леса. Мы ехали почти последними. За нами бежали волчата. Позади двое неизвестных мне волков. Крупных, сильных.
В темноте горели волчьи глаза, а лес мелькал быстро-быстро. Иногда я улавливала запах ближайшей деревни. И меня слегка мутило. Вчерашний диетный срыв давал о себе знать. Дымки и запах еды вызывал лёгкую степень отвращения, как салат оливье, который достали из холодильника первого января.
Это было страшное, но в то же время завораживающее зрелище. Волки двигались тихо, каждый знал своё место в стае. Глаза хищно горели в темноте, а я лишь изредка видела белую фигуру волка, которая мелькала впереди.
“Сигурд!”, – сжималось сердце. Он уверенно вёл стаю темным лесом, который с каждым шагом становился всё непроглядней. А я выискивала его глаза, боясь, что это – последнее, что запомню.
Он был крупнее своих сородичей, белый, красивый зверь, опасный и решительный. Он вызывал невольное восхищение своим мужеством. Но я считала, что это мужество граничит с безрассудством.
Он останавливался иногда и искал глазами меня, а у меня в этот момент сердце вздрагивало.
Я не чувствовала прохлады, не чувствовала пряных запахов трав. Я чувствовала лишь дрожь, но не от ветра.
– Успокойся, – мысленно твердила я себе. – Луна Стаи завалила дракона в одну помаду, а тут целых… целых… эм… вон сколько стай, короче! Может, там такой дракончик небольшой. Комнатный… Не больше грузовичка…
Эти мысли меня слегка успокоили. И я стала вертеть головой по сторонам. Иногда мы бесшумными хищными тенями выходили на просёлочные дороги, а улавливала запахи деревни. Огромная белоснежная луна, похожая на маску, висела над лесом.
Я чувствовала, представьте себе, я чувствовала её. Она будоражила, вызывала странное чувство силы. Я слышала её тихий зов, словно… словно… сердце тянет к чему-то родному. Словно там тебя обнимут и обогреют, утрут твои слёзы и обернут любовью.
От переизбытка чувств на глазах выступили слёзы. Пока что луна серебристым сиянием касалась шкур, а я утерла слёзы, чувствуя, словно оттуда на нас смотрит кто-то любящий, как мама.
Интересно, все волки это чувствуют? Или только я?
Да! Именно! Наконец-то я подобрала слово. Словно луна – это мать, которая безмерно любит своих детей. И я чувствовала, как эта любовь проходит сквозь меня.
“Луна Стаи”, – подумала я, глядя на круг. – “Избранная богиней”.
И, словно далёкий отклик, я почувствовала что-то похожее на ответ. Это была любовь, которая окутала меня.
Тут же захотелось завыть, но я сдержалась. Мы как раз проезжали мимо деревеньки, которая пускала дымки в небо. Небольшие домики, маленькие окна, заборчики. Огоньки крестьянских домов, букет деревенских запахов заставил меня повернуть голову.
Крестьянин, стоявший возле дома, шарахнулся к стене и вжался в неё. Кто-то выглянул в окно и тут же спрятался.
Дорога всё продолжалась. Поля сменялись деревнями. Изредка на горизонте виднелся чей-то замок.
И тут я увидела огромные стены столицы.
И внутри всё сжалось.
Ворота, на удивление, были открыты.
Несколько мужиков с телегами тащились по улицам. Лошади их словно взбесились, когда стая пронеслась мимо них, сворачивая в переулок. Я обернулась и только сейчас увидела у ворот бледную стражу. Они опешили настолько, что даже не пытались нам помешать. Кривые улочки трущоб сменяли широкие улицы, освещенные фонарями, где стояли респектабельные дома. Возле них стояли кареты.