«Бабочки! Смотрите, это бабочки! Фейки ВАДа отправили их на разведку, значит девки где-то здесь. Первая пойманная фейка моя!»
«Ты слышал новые правила, — второй голос».
«Да плевать, как раньше молча терпели, так и сейчас стерпят. Это же Небесные, бесчестье для них хуже смерти, так что они его будут скрывать, уж поверь мне».
В этот момент я вдруг осознала два момента. Первый — я поняла, что говорили даэтарцы. Поняла каждое слово. Значит, я знаю этот язык. И второе… надеюсь, победа Каенара станет унижением для Даэтара. Столь сильным унижением, что они никогда не смогут его забыть.
— Асьен, — раздался голос кронпринца, — отойди за выступ.
Я молча подчиняюсь, и слышу следующий приказ Каенара:
— Агрессоры!
И это воздействие Каенар усилил собственной силой — желание кромсать, рвать на части, броситься в атаку — ощутила даже я. И даже мне оказалось тяжело противостоять этому желанию, а у даэтарцев просто не было выбора.
С рычанием подобным звериному, оскаленными клыками и отращенными когтями они ворвались в пещеру, спрыгнув с отвесной скалы и вздрогнули услышав спокойный приказ Каенара:
— Супрессоры!
И два десятка озверевших выпускников Военной Академии Даэтара оказались прижаты к полу, без возможности противостоять ментальной магии Небесной Аркалад.
— Цензорат, — с нескрываемой улыбкой отдал новый приказ кронпринц.
И рычащие, ревущие, тщетно пытающиеся подняться даэтарцы оказались скованы по рукам и ногам, причем не простыми кандалами — Каенар каким-то непостижимым для меня образом, сумел провезти сюда те оковы, что использовались в императорской тюрьме для магов.
Взгляд на меня, легкая улыбка, едва коснувшаяся его красивых губ, и все начинается снова.
— Инспираторы!
Захват первой группы выпускников Военной Академии Даэтара дался нам легче всего. Их всех оттащили вглубь грота, завалили камнями и запечатали звукоизолирующим заклинанием. Но с остальным так просто не вышло — остальные поняли, что дело не чисто. И на следующую партию бабочек внимания не обратил никто. Мы прислушивались, пытаясь уловить любой звук, но все что оставалось доступно — шуршание многочисленных камней в подземных ходах Даэтара.
— Инспираторы, план «Б», — нехотя произнес Каенар.
Девушки разом достали маленькие, казавшиеся игрушечными кинжалы, предназначенные для вскрытия писем, и… вскрыли себе вены.
Кровь полилась тяжелыми густыми каплями, но на пол опадала продолговатыми коконами, из которых вылуплялись и вылуплялись бабочки — неприметные, серые словно мотыльки, почти неразличимые в сумраке, и в то же время столь опасные, что приносили вред даже собственным создательницам.
— Асьен! — прикрикнул на меня Каенар, едва я бросилась к леди Ессерин, которая, как глава своего факультета старалась быть впереди всех, и перерезала себе вены на обеих руках.
— Это слишком рискованно! — возразила я кронпринцу, и принялась торопливо перевязывать правое запястье девушки.
Леди Есерин открыла помутневшие от боли глаза и прошептала так, чтобы услышала лишь я:
— Три года назад на этих учениях была моя сестра… Асьен, даже если мне придется выпустить из себя всю свою кровь, я это сделаю!
Ядовитые бабочки продолжали вылупляться из кровавых коконов, и, возможно, их сейчас было недостаточно, я не присутствовала во время разработки этого боевого плана, и не знала о нем даже в общем, не говоря о деталях, но в одном я была уверена на сто процентов:
— Вашей сестре не станет легче, если вы принесете себя в жертву, — прошептала я леди Ессерин и накрыла промокающий бинт ладонью.
Яркая вспышка моей отвратительной радужно-розово-золотистой магии и порез зажил на глазах. А я, стараясь избегать потрясенного взгляда леди, поспешила уйти подальше, за тот самый каменный выступ, который Каенар назначил мне в качестве убежища.
— Начали! — скомандовал Надежда Империи, пристально и неодобрительно глядя на меня.
И ядовитые мотыльки потянулись к даэтарцам как к свету ночной свечи.
Крики раздались уже через несколько минут, и это были крики боли.
— Манипуляторы, усилить боль! — Каенар командовал спокойно, так что становилось ясно — все идет по его плану.
И когда крики усилились, а некоторые из даэтарцев сорвались со скалы и полетели вниз, кронпринц отдал новый приказ:
— Провокаторы, манипуляторы, агрессоры. Разом! Начали!
Обезумевшие от боли, практические озверевшие от переносимых страданий и покрытые укусами ядовитых мотыльков, даэтарцы врывались в наше убежище и падали сраженные болевыми приемами и силовыми захватами. В этой битве участвовали только студенты Боевого факультета и студенты факультета Цензората. Первые осуществляли нападение и удержание, вторые фиксировали время. Минута, в течение которой противник не мог вырваться и студенты факультета Управления и Наказания применяли кандалы. Разочарованный рев даэтарцев не тронул ни одно из наших сердец.
— Кстати, кто мне напомнит — в правилах говорилось о том, что нельзя бить плененных? — невозмутимо поинтересовалась леди Ессерин, грациозно поднимаясь.
— Только кулаками, а все остальное в твоем распоряжении, — любезно уведомил Каенар.
