И вдруг, быстро преодолев расстояние палатки, Каенар склонился надо мной и сдавленно спросил:
— Все еще любишь?
С непониманием посмотрела на него.
— Меня, — совершенно серьезно уточнил кронпринц, пытливо вглядываясь в мои глаза.
Как же я могла раньше не замечать, насколько красиво его лицо? Насколько глубокий взгляд — в его глазах можно было утонуть, если смотреть слишком долго. Столько раз он засыпал, положив голову мне на колени. Столько раз я кормила его с ложечки, когда он оставался без сил после тренировок и обучения. И как же часто я была в его объятиях… Но неловкость настигла меня лишь сейчас.
— Асьен, ты такая милая, когда смущаешься, — он потянулся и легко прикоснулся к моим губам. — Можешь не отвечать, все и так очевидно. Я тоже тебя люблю. Я безумно тебя люблю. Я люблю всем своим существом. И спасибо, моя дивная девочка.
Нежный поцелуй, счастливая улыбка, сияющий взгляд и Каенар все же покинул меня.
Второй тур Весенних Учений — Укрощение Тварей.
Выпускники ВАДа тренировались за палатками, более того от лишних глаз их отделили зеленым пологом, так что подсмотреть не удавалось.
Боевой факультет занимал центральную часть, Каенар сидел в центре.
Напротив боевиков расположился ментальный факультет, представленный в основном девушками, потому что все прочие совмещали боевой и ментальный факультет. Факультет управления следил за испытанием. Студенты с факультета Цензора следили вообще за всеми. И как ни странно, студенты с факультета Целительства, которые ранее не участвовали в учениях напрямую, лишь помогали с лечением, сейчас так же были задействованы.
В целом среди всех студентов не хватало только четырех — Эльтериана, двух его доверенных приспешников и леди Сарской. Сегодня я не смогла навестить ее, надеюсь, это успел сделать магистр Ксавьен.
— Целители! — раздался приказ Каенара.
И я подала знак работникам кухни остановиться, не желая мешать кронпринцу.
А все целители разом раскинули руки и меж их ладонями пробежала зеленоватое сияние с серебристыми искрами. Вероятно, только в этот миг я поняла насколько моя магия отличалась от той, что преобладала в ВАДе.
Каенар же следом подал знак одновременно провокаторам, манипуляторам и искусителям.
И удивительным образом я испытала желание подойти к целителям, опуститься на траву рядом с ними и позволить помочь мне. Не знаю от чего, но мне, кажется, точно нужна была сейчас целительская помощь, думаю она мне давно уже была нужна, я просто лишь сейчас поняла насколько и…
И техника магистра Оррена позволила справиться и с этим.
Что касается работников кухни — нас всех вовремя заметил Каенар.
— Стоп! — приказал он студентам. Затем повернулся ко мне и спросил: — Асьен?
— До начала второго турнира сорок минут, — я подала знак работникам кухни начать разносить подносы с едой и чаем. — Несомненно, у каждого из вас будет свой походный запас продуктов, на случай если что-то пойдет не так, но я полагаю, лучше подкрепиться сейчас.
Всем остальным подносы разносили работники, но Каенару я принесла все сама.
Села перед ним, сняла тонкое льняное полотно с нарезанного хлеба воина и нескольких бутербродов с черным хлебом и сыром, налила чашку крепчайшего черного чая и посмотрела на кронпринца. И у меня возникло странное ощущение, что в этот краткий миг на всей протяженности изумрудной степи находимся лишь мы вдвоем — я и он.
— Хочу, чтобы ты всегда на меня так смотрела, — не отрывая взгляда от моих глаз, прошептал Каенар.
— Желаю, чтобы победа стала вашей, ваше императорское высочество, — вежливо и вовсе не шепотом, произнесла я.
— Как пожелаешь, любимая, — коварно подмигнув мне, во всеуслышание заявил наследник империи.
Воистину — маска лучшее изобретение человечества.
Потому как поводов для смущения оказалось слишком много. Никогда не думала, что меня может смутить то, как Каенар ест, не отрывая от меня взгляда. То как принимает очередную чашку с чаем, словно невзначай касаясь моих пальцев. То как поправляет прядь моих выпавших из прически волос. То как смотрит, словно не только в глаза, но и в саму душу.
Прием пищи был кратким, мы выделили на него всего семь минут, но этого времени хватило, чтобы я покидала их временную тренировочную базу, одновременно и пылая от смущения и с чувством распахивающихся крыльев за спиной.
Да какая разница?
Смерть страшна лишь в одном случае — когда теряешь любимых. Только тогда. А сейчас… мне казалось, моя душа вырвалась из тела и парит под облаками, сверкая словно радуга, усеянная тысячами золотистых искорок.
Полдень.
