Для меня стало полной неожиданностью моя же реакция. Не думала, что за какую-то неделю привыкну к этой семье настолько, что мысль, что они могут от меня отказаться, была невыносима.
Яростно поправив слезающую с плеча сумку, я зашагала еще быстрее, двигаясь к дому Эдвардсов. К счастью, Генри еще был дома.
— Доброе утро, — поздоровался он, открывая дверь и впуская меня внутрь. — Ты сегодня рано.
Я прошла в кухню, которая пока пустовала — вся мелочь еще спала непробудным сном. Бросив сумку на стул, я обхватила себя руками и непроизвольно начала кусать губу и щеки, как всегда делала, когда нервничала. Генри, почувствовав неладное, взял меня за руку, разворачивая к себе.
— Джессика…Ты в порядке?
Я молча смотрела в его добрые карие глаза, и мне хотелось зарыдать и начать жаловаться на свою жизнь, но я поступила так, как делала всегда в подобных ситуациях — просто помотала головой из стороны в сторону, давая отрицательный ответ.
— Слушай, я, конечно, не хочу вмешиваться, но если все плохо… — Генри запустил пятерню в свои светлые волосы, все еще влажные после утреннего душа. — Можешь пожить у меня пару дней.
— Нет, все нормально, — пробормотала я, опуская взгляд на носки своих кроссовок.
— Они…бьют тебя?
Слова рассекли воздух, и я вскинула голову, посмотрев на друга.
— Что? Нет! Они не такие, — я вздохнула. — Они замечательные. Хорошо ко мне относятся… — я замолкла, вспомнив свою истерику в доме Хэйнсов. — Или относились…
— Так что, черт возьми, произошло? — Генри вышел из себя и теперь глядел на меня искрящимися от гнева глазами.
— Меган собралась ехать к мадам Свортс, — поникшим голосом объяснила я. — Генри, ты не представляешь…Я так испугалась. Только мне попалась нормальная семья, как уже она говорит, что едет к моему соцработнику. Знаешь, обычно это заканчивалось одним — меня отправляли в приют, а потом — к очередной семье.
Ярость Эдвардса как рукой сняло. Он, похоже, не ожидал от меня такого рода откровений, потому что я впервые заговорила с ним о приемных семьях.
— Иди сюда, — он притянул меня к себе и сжал в крепких объятиях, которые мне так были нужны. Меня никто не обнимал на протяжении трех лет.
— Спасибо, — пробубнила я, потому что мой рот был прижат к его плечу.
— Помни, если что — мой дом… — торжественно начал Эдвардс, отстраняясь, но потом поморщился. — Точнее, моя комнатушка — твоя комнатушка.
— Рада слышать, — фыркнула я, расслабляясь. — Пошли, а то опоздаем в школу.
— Только принесу портфель, — Генри подошел к лестнице, когда я его окликнула. — Что?
— Можно от тебя позвонить? — я указала на домашний телефон, стоящий у раковины.
— Конечно, — пожал плечами он и ухмыльнулся. — Мама же еще спит.
Хмыкнув, я взяла в руки трубку и набрала номер дома Хэйнсов. После пяти гудков я уже хотела сбросить, но тут в телефоне раздался голос Меган.
— Алло?
— Миссис Хэйнс? — прокашлявшись, я переложила телефонную трубку от одного уха к другому.
— Джессика? — в голосе женщины явственно слышалось удивление. — Джессика, ты где?
— Я…я звоню извиниться, миссис Хэйнс.
— Ну, что ты, милая, я все понимаю. Но, пожалуйста, никогда больше не сбегай, это может быть опасно.
— Хорошо, Меган… — я сделала небольшую паузу. — Скажите, Вы едете к мадам Свортс, чтобы подать заявление об отказе?
В трубке стояла тишина, но потом на меня обрушился поток возмущений.
— Что? Как ты могла такое подумать?! Нет, я должна была забрать твои документы. И все! Джессика, неужели ты не понимаешь, я не могу…
Миссис Хэйнс замолчала, послышалось шуршание и переговоры, а потом в трубке раздался спокойный голос Джорджа.
— Джессика? Джессика, ты в порядке?
— В полном, мистер Хэйнс, — я приставила палец к губам, приказывая вернувшемуся Генри молчать.
— Отлично, — голос Джорджа зазвучал вдалеке. — Видишь, с ней все хорошо, — переговорив с женой, он вернулся к разговору. — Джессика, ты пойдешь сегодня в школу?
— Да, — растерянно ответила я, снова начиная кусать щеку.
— Хорошо. Тогда… Встретимся дома?
— Да, — я с облегчением выдохнула, закрыв глаза. — Еще раз извините меня, мистер Хэйнс.
— Джордж, — устало поправил меня он. — Зови меня Джордж.
Он нажал на отбой, и я положила телефонную трубку на место.
— Ну, что? — Генри вопросительно поднял брови. — Все нормально?
Я улыбнулась. Все было более чем нормально. Я жила в новой семье меньше недели, а они еще меня не возненавидели. Нонсенс.
— Шевелись, Эдвардс, — я шутливо шлепнула друга по спине, подгоняя. — А то опоздаем.
— Вечно ты так, Марс. С тобой говорить по душам — то же самое, что заставить Колина есть кашу.
Колин — двухлетний брат Генри — не ел кашу, а когда его заставляли — швырялся ею, пачкая стены овсянкой. Но этому распрекрасному малышу с волшебными зелеными глазами прощалось абсолютно все.
— И самое главное, когда я отказываюсь что-либо есть, то меня ж мама…
Я от души смеялась над его жалобами. Перекидываясь шуточками и смешными воспоминаниями, мы дошли до самой школы. И уже запихивая в шкафчик ненужные учебники, я кое-что вспомнила. Я так и не поблагодарила Джареда Хэйнса за выполненные тесты.
