А дальше всё, как один сплошной танец - страшный, кровавый, с отлетающими в сторону отсеченными конечностями.
Держишь дистанцию, подпуская лишь для того, чтобы промять очередной гнилой череп или перерубить позвоночник.
Отвратительный запах мертвечины расползается по холлу, заставляет задерживать дыхание, иначе не побороть подступившую к горлу тошноту.
Еще трое у дверей.
Тут же бросаются на «жертву». Первый откинут к постаменту, второму вынесло челюсть ударом локтя, а третий неуклюже плюхнулся на пол с раскуроченной грудной клеткой и выпирающим обломком сломанного позвоночника прямо под ноги королю.
Парочка… сзади.
- Эй!
Оборачивается на мой крик, стаскивая прилипшего было со спины недонарка.
Росчерк…
Лишь еще одна замершая кукла с истекшим сроком годности.
Не торопится, словно рисуется, расчленяя одного за другим.
Или же все дело в катане?
Сейчас длинное лезвие кажется продолжением его руки, лежит как влитое.
Широкий замах, рубящий удар, и податливое, рыхлое тело рассечено от ключицы до бедра. Наискось.
Падает, но упорно продолжает ползти вперед, скрюченными пальцами цепляясь за шнуровку тяжелых ботинок, один из которых с хрустом опускается на его череп, давит, как гнилую тыкву, позволяя содержимому растечься по белому мрамору.
Последний.
И прежде чем покончить с раздувшимся телом, украшенным россыпью трупных пятен, с огрызком вместо правой руки, ты поворачиваешься ко мне.
Всего на секунду, короткая битва взглядов… твой - ехидный, алый, и мой, кажется, растерянный, против воли восхищенный.
И ты видишь, замечаешь это. А если нет, то почему твои губы расплываются в довольной ухмылке?
Вспыхиваю и отворачиваюсь. Лицо и шея покрываются алыми блямбами, и я понимаю: все это время я наблюдал за тобой как мальчишка с упавшей на пол челюстью.
Просто потому, что это ты, говнюк.
Самоуверенный, сильный и... красивый… урод.
Акира, твою мать!
Чей бы то ни был этот голос в моей голове, но заткнись, заткнись, заткнись!
- Принцесса сама спустится, или мне подняться?
Стоит посреди пустого холла и даже сейчас умудряется смотреть на меня сверху вниз, а по губам блуждает лёгкая задумчивая улыбка.
- Да иди ты, - фыркаю в ответ и быстро сбегаю вниз, поравнявшись с этим придурком. Швыряю ему ножны и, не задерживаясь, буквально убегаю в коридор, в котором ранее исчезли Рин и все остальные.
Не отстает. Четкие уверенные шаги прямо за спиной.
Молча…
Пара метров, и позади снова слышится шарканье, словно кто-то весьма упорный тащит за нами следом мешок, набитый чем-то влажным, проступающим через холщевую ткань.
Вздрагиваю.
Ладонь ложится на мое плечо, слегка стискивает, разворачивая меня в сторону одного из боковых ответвлений. Послушно поворачиваю и через пару метров утыкаюсь в широкую створчатую дверь с решетками на узких окошках.
Во рту так сухо, что язык прилип к нёбу.
Кажется, чувствую, как волосы шевелятся на затылке. Уже видел, видел эту дверь, был по ту сторону белых створок.
Ладонь ложится на ручку, самую обычную, алюминиевую, холодную… но пальцы отказываются повернуть.
Топот стертых ног все ближе. Нельзя мешкать. Нельзя, но что-то не пускает меня туда, что-то на границе подсознания вопит, требует свалить отсюда на хрен и забиться в угол. Угу… Вплоть до того радостного момента, как на моей заднице сомкнутся несколько десятков зубов, вываливающихся из сгнивших десен.
Но все же не я поворачиваю эту чертову ручку, это делает ладонь, сжавшая мои пальцы, и она же, обхватив меня поперек туловища, заталкивает в дверной проем.
Длинный коридор, белый в свете ламп, нещадно бьющих по глазам, и порядка двадцати палат с прозрачной стенкой из прочного стекла.
Ноги не держат, предательски сводит мышцы. Еще немного и…
- Мышонок, помоги мне.
Да все что угодно! Только выключи! Выключи долбаный, сковавший меня ужас.
Разворачиваюсь и как в тумане ковыляю к такому же, как и все здесь, блядско-белому столу, за которым когда-то восседала удравшая охрана, и вместе с тобой, навалившись всем весом на его гладкую поверхность, толкаю к двери.
Меньше метра остается, когда в решетку впиваются позеленевшие пальцы и начинают остервенело трясти ее, пытаясь вырвать.
Странно, но… меня это не пугает. Сейчас нет.
Не пугают вонючие останки, упорно продолжающие двигаться. Всего лишь куски плоти. И поэтому я с некой долей интереса изучаю эти самые тянущиеся ко мне пальцы, но вот незадача - решетка слишком плотная, и стальные сегменты просто режут плоть.
Глухой удар.
Массивный стол дрожит вместе с дверью.
Кажется, всё здание сотрясается от утробного воя, злого, голодного.
Так и хочется протянуть руку, чтобы алчущий моей крови рот открылся еще шире, безнадежно вгрызаясь в решетку, пачкая ее запекшейся кровью и цепляясь остатками зубов.
Кажется, я даже делаю это, ладонью тянусь к прутьям... и едва не падаю от мощной затрещины, после которой в ушах звенит. Горло тут же сдавливает, а в померкшем сознании мелькают алые пятна.
- Ты что творишь, маленький идиот?!
О... Отпустило. Видимо, хорошей оплеухи мне и не хватало, чтобы выбраться из своей раковины и перестать скулить.
