– Вы тоже присаживайтесь, – сказал он мне. Я уселся на стул чуть дальше от кушетки, но не сводил с Ронни глаз. Тот виновато смотрел на свои руки, пока мужчина проверял его пульс, температуру и зрачки.
– Переволновались? – спросил он Ронни, присаживаясь рядом за аппарат и листая бумаги.
– Угу, – кивнул тот.
– Так-так, – прокряхтел мужчина, – мы с Вами вчера договорились сделать УЗИ, не передумали?
Ронни кинул быстрый взгляд на меня:
– Нет.
– Тогда раздевайтесь до пояса, – врач достал тюбик с гелем и хлопчатобумажную салфетку.
Я покраснел как рак, когда Ронни принялся стягивать с себя штаны с бельём, и задрал голову к потолку. Доктор протянул Ронни салфетку, тот лег обратно на кушетку, прикрываясь ей. Только тогда я вернул взгляд на него. Мужчина тем временем намазал гелем датчик и отвернул монитор так, чтобы Ронни и я не могли его увидеть. Господи, да что же происходит?
– Будет немного холодно, – предупредил он и начал процедуру. Ронни вздрогнул немного от неприятных ощущений, а у меня руки инстинктивно сжались в кулаки.
С минуту доктор молча изучал происходящее на экране – в этот момент тишину в кабинете можно было хоть ножом резать. Я глядел на Ронни, в надежде на объяснения, но он просто прожигал взглядом врача.
– Ага, – наконец сказал мужчина, – так я и думал. Что ж, – он взглянул на нас и развернул монитор так, чтобы мы могли увидеть изображение, – можете сами убедиться. Вот, видите небольшое затемнение?
У меня сердце в пятки ушло – неужели опухоль?
– Это ваша первая яйцеклетка, – Ронни удивленно округлил глаза вглядываясь сильнее, а врач продолжил, – стадия формирования почти завершена. Точно сказать, когда будет первая течка сейчас не могу. Но где-то в пределах месяца, не больше.
– Вы уверены? – нервно сглотнул Ронни, не сводя глаз с доктора.
– Абсолютно. Можете не переживать, молодой человек, вы абсолютно здоровы. Никакого бесплодия у Вас нет.
Ронни наконец откинулся на кушетку с громким выдохом и закрыл лицо руками. Я только ошарашено моргал глазами. Ронни думал, что бесплоден? Как это могло ускользнуть от меня? Почему он ничего мне не сказал? В сердце больно закололо от мысли, какие ещё секреты он мог скрывать от меня.
– Если у вас появятся какие-то вопросы, – врач взглянул на нас обоих, пока Ронни одевался, и протянул визитку мне, – можете звонить по этому номеру. И ещё, можно Вас на секундочку, – мужчина смотрел теперь на меня, я вопросительно взглянул на Ронни, но тот только пожал плечами и вышел из кабинета.
– Вот, – сказал врач и протянул мне какой-то буклет, – изучите на досуге.
Я взглянул на то, что он мне дал. На обложке было название: “Безопасная дефлорация”. Я удивленно взглянул на него:
– Зачем мне это?
– Ну как? – врач немного смутился, – я обязан всем партнёрам, у которых омеги-девственники выдавать такие буклеты, ещё и лекцию прочесть, но сейчас народу очень много, поэтому времени нет. Так что изучите на досуге, – повторил он.
– Стоп, – мотнул головой я, – Ронни девственник?
– Совершенно точно, – кивнул врач, открывая передо мной дверь.
Ронни.
Как мы приехали домой, я не помню. Я чувствовал себя окрылённым от хорошей новости. Я здоров. Пока я готовил ужин – улыбка не сходила с моего лица. И только когда мы с Сидом привычно сели за кухонный островок, я заметил, что он подозрительно тих. Я пытался рассмотреть выражение его лица, но он, казалось, был глубоко в своих мыслях.
– О чём ты думаешь? – промурлыкал я.
Он наконец посмотрел на меня, потом немного поколебался, но в конце концов вынул какую-то бумажку из заднего кармана и протянул мне. Я расправил её и улыбка потихоньку начала сползать с моего лица.
– Почему ты не сказал мне? – спросил он, внимательно глядя на меня.
– Я…э…не хотел сначала, а потом как-то разговор не заходил, – пожал плечами я, сникая, – ты злишься?
– Что? Кто-кто должен был злиться, так это ты. Я наговорил тебе столько гадостей тогда ни за что…
– Подожди, – перебил я его, хмурясь, – то есть хочешь сказать, что если бы я переспал с половиной города, то никакого чувства вины за обзывательства в мой адрес ты бы не испытывал? – я раздражённо отодвинул тарелку от себя, потому что окончательно потерял аппетит.
– Нет, я не то имел в виду, – начал оправдываться Сид.
– Тогда какое это, – я кивнул на буклет, – имеет значение?
Сид шумно выдохнул:
– Я знаю, – медленно начал он, – что это не должно волновать меня, но если скажу, что ничего не испытываю от новости о том, что ты… – он не стал договаривать, но потом продолжил, – то совру.
– И что же ты испытываешь? – нервно сглотнул я.
Сид закусил губу, но потом всё-таки ответил.
– Беспокойство.
– За что? – не понял я.
– За тебя, за то, с кем ты будешь… – Сид опять запнулся, это было даже забавно, – кого ты выберешь…
– Я свой выбор уже сделал, – я скрестил руки на груди и вскинул бровь, глядя на него. Мы оба поняли, кого я имел в виду.
– И это беспокоит меня больше всего, – посмотрел на меня Сид.
– Почему?
– Боюсь не оправдать твоих ожиданий, – выдохнул он.
Возможно надо было утешить его, но на языке вертелась только одна фраза:
– Талантливый человек талантлив во всём.
