Я встал из-за стола не в силах удержать себя на месте от подступившего беспокойства и отчаяния. Принялся мерить шагами кухню, попутно убирая со стола. Нет, этот ужин я точно сегодня не доем. Сид тоже поднялся из-за стола, подошёл ко мне, крепко обняв, и тут я понял, что дрожу. Я в ответ попытался обхватить его за пояс, но понял, что руки меня не слушаются. Тогда я подтянул их к себе. Теперь получалось, что я был в объятиях Сида как в коконе. Тёплом, сильном коконе. Только через пару минут я услышал собственные всхлипы и почувствовал, как рука Сида медленно гладит меня по голове, спускаясь по спине и обратно.
– Сид, – прошептал я, когда поймал дыхание, но так и не нашел что сказать.
– Всё будет хорошо, – сказал он спокойным уверенным голосом.
Возможно, если он скажет это ещё пару тысяч раз, я наконец в это поверю.
Комментарий к Глава 8. А сейчас?
Всё-всё, дальше флафф и содомия, обещаю.
Через несколько дней
========== Глава 9. Шале ==========
Ронни.
Дни мелькали причудливым калейдоскопом перед моими глазами.
Быстрые сборы и отъезд Евы – было первым событием. Через несколько дней следом за ней уехал Алан, как только уладил все дела в университете. Мы с Сидом помогали ему круглые сутки: закрывать ведомости, подписывать приказы и составлять учебный план на следующий семестр. Он пытался отнекиваться поначалу, но стоило надавить на его больное место – Еву, которая ждала его в одиночестве в другой стране – как он тут же проглатывал свою гордость и взваливал на нас новые горы дел.
Я звонил ей ночами из-за разницы в часовых поясах, когда начали приходить счета за телефон с четырехзначными числами, Сид, конечно же, догадался, но ничего не сказал. Просил только передавать приветы. Я прекрасно понимал, что ему не по себе от того, что мы нашли с Евой общий язык на такой трагической теме. Он боялся, что я сорвусь. Это было понятно без всяких слов, по его внимательным осторожным взглядам на мои руки, по тому как глубоко он втягивал воздух, когда мы изредка обнимались, пробуя на вкус мой запах, пытаясь уловить привкус дурмана. И я позволял ему эти безмолвные проверки, потому что знал, что пройду их. Я больше не боялся. Я больше не боялся боли от вероятной потери, потому что все обычно боятся неизвестности. Как терять близких я знал. Поэтому не тешил себя излишними надеждами, а просто жил мгновением. Во время наших с Евой ночных звонков мы редко говорили с ней о болезни, зато мы говорили с ней обо всём остальном. Я часто просил рассказать её о Норвегии, и когда слушал о белых покровах и фьордах, с завистью закусывал нижнюю губу, вглядываясь в ночную слякоть за окном.
На работе у Сида разворачивались не менее интересные события. Как только он объявил о своей отставке, предусмотрительно умолчав о нашем с Кендрой вкладе в будущее компании, совет директоров превратился в клубок змей, пытающихся заполучить должность Сида – главного управляющего. Мы с Кендрой только многозначительно переглядывались, набирая ей в подчиненные лучших аналитиков и заказывая в Икее мебель для её нового кабинета. Изредка мы всё-таки позволяли себе помечтать, каково будет лицо нового управляющего, когда он узнает, что вся реальная власть теперь будет у кучки математиков-программистов. Сид же вёл себя так, как будто наконец перерезал давно надоевшую пуповину – вышел однажды из офиса с коробкой личных вещей из кабинета и больше не вернулся. Даже коробку из багажника не вытащил.
С потоком студентов, которым Сид успел перечитать только половину курса перед зимними каникулами, ничего путного придумать не удалось. Поэтому было принято демократичное решение – назначить экзамен по матану последним в сессии. Хотя никто из нас с Сидом и Аланом особо не надеялся, что в рождественской и новогодней кутерьме хоть кто-то вспомнит об учёбе.
