А потом, ближе к вечеру, тусклые голые деревья, пролетавшие за окном, постепенно начали сменяться на другие. Те, что раньше мне доводилось видеть только в кино. Они как будто были одеты в белоснежные шубы. За окном опускался вечер, поэтому берёзы сливались с белоснежным покрывалом земли, а вот ёлки казались чёрными с белыми украшениями на каждом ярусе. Я то и дело вертел головой, пытаясь уловить больше этих необычных картинок, но мы так быстро ехали и дорога виляла из стороны в сторону, что всё сливалось в одно большое пятно. И мне ничего не оставалось как просто прислушиваться к своим ощущениям и запоминать их. Лиловый закат вызывал во мне восторг, скрип под колёсами казался музыкой, а вихрь снежинок, поднимавшийся от машины заставлял открыть рот от удивления.
Когда совсем стемнело мы наконец свернули с широкой трассы и выехали на двухполосную дорогу. Теперь лес был уже не смешанным, а полностью хвойным, и судя по ровным рядам стволов – искусственно насаженным, а так как под колёсами асфальт был идеально чистым от снега, место было не диким.
– Мы на каком-то курорте? – предположил я, нарушая тишину.
– Национальный парк, – ответил Сид, немного помедлив.
Я понимающе кивнул. Сид свернул с асфальтовой дороги и теперь ехал по только ему видимому пути.
– Но почему на север? – спросил я.
– Потому что снег на севере, – пожал плечами Сид. Машина затормозила, и мы остановились на подъездной дорожке у большого деревянного дома, скрытого в темноте глубокого вечера.
– Логично, – пробормотал я, понимая, что Сид, наверное, слышал один из наших с Евой разговоров. Снег мы с ней обсуждали каждый раз и подолгу.
Сид заглушил мотор, но не спешил выходить из автомобиля, я непонимающе взглянул на него. Он посмотрел на меня своими тёмными от расширенных зрачков глазами и тихо сказал:
– Мой мальчик так хотел увидеть снег, как я мог ему отказать? – и с этими словами вышел из машины, а я остался сидеть как вкопанный, пытаясь унять выпрыгивающее из груди сердце.
Вскоре в доме и на веранде зажегся свет, и я смог разглядеть дом получше. Он был полностью сделан из бруса, отчего казался старинным и крепким, я такие видел только на картинках винтажных открыток. По периметру стояли небольшие ёлочки, определённо украшая территорию.
Я выскочил из машины, и под ногами приятно захрустело, а щёки опалил холодный воздух. Я взял с заднего сиденья пакеты с маминой едой и продуктами, которые мы купили на заправке и направился к дому, слушая собственные шаги. Было безумно тихо. Никаких привычных звуков города типа сирен автомобилей и шума поездов. Потрясающе.
В доме вся мебель была завешана белой тканью, и я поспешил освободить её, пока Сид разводил огонь в камине, хотя я заметил батареи отопления на некоторых стенах, и они явно работали.
– Что это? – спросил я, оглядываясь по сторонам, когда Сид вернулся с чемоданом и захлопнул за собой дверь. Когда он успел собрать вещи?
– Шале, – пояснил он, снимая куртку, – я его купил пару лет назад, сам не знаю зачем. Просто услышал как кто-то хвастается на какой-то из нудных бизнес-встреч, и решил тоже выпендриться.
Я прошёл на кухню, и Сид последовал за мной. Плита оказалась газовой, я на такой никогда не готовил. Зато чайник был, слава богу, электрический, и я тут же набрал воды из крана, заметив, что она кристально чиcтая.
– Тут круто, – сказал я, пока искал чашки по всем шкафам.
– Только тихо очень, – сказал Сид, я бросил на него быстрый взгляд, и он поспешил пояснить, – одному неинтересно. Я его даже летом продать думал, но хотел до зимы подождать, чтоб спрос был. Летом-то шале никому нафиг не нужно.
Я наигранно бросился к одной из стен и начал гладить её:
– Не слушай плохого дядю, – уговаривал я дом, – он не знает, что говорит.
Сид прыснул, а я разлил по чашкам пряный чай. Вчерашняя лазанья разогрелась в микроволновке и была как нельзя кстати. Пока мы ели Сид то и дело устало тёр глаза.
– Ты устал с дороги, – сказал я, осторожно касаясь его руки, – я уберу со стола, а ты иди спать.
– Есть одна проблема, – Сид почесал затылок, – я забыл, что тут только одна спальня.
– Не вижу никакой проблемы, – пожал плечами я, – ты спишь в спальне, а я в гостиной.
– Нет, спальню займешь ты, – твёрдо сказал он.
– Глупости, ты устал, тебе нужно выспаться. А на этом диване, – я кивнул в сторону гостиной, – тебе это явно не удастся сделать.
– Тогда как это удастся сделать тебе? – парировал Сид.
– Окей, – я поднял руки, как будто сдаваясь, – мы оба спим в спальне.
Я мысленно вздохнул с облегчением – никому не нужно было по сути делать первый шаг к близости, обстоятельства сделали это за нас. К счастью, кровать была достаточно большая и мягкая, так что Сид сопел уже через пару минут, после того как лёг, а меня убаюкал тусклый лунный свет.
